Следует ли допускать участие духовенства в обсуждении и решении дел земства?

Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1887
День , 7-го декабря 1863 г.
Слѣдуетъ ли или не слѣдуетъ допускать участіе духовнаго сословія въ обсужденіи и рѣшеніи дѣлъ мѣстнаго земства? Слѣдуетъ ли духовенству предоставить право представительства въ земскихъ собраніяхъ, какъ лично за себя, такъ и по выбору и уполномочію отъ другихъ, или же, напротивъ, должно духовенство собственную защиту своихъ имущественныхъ интересовъ поручать лицу другаго сословія? Вотъ вопросъ, который еще до сихъ поръ не получилъ единогласнаго разрѣшенія ни въ общественномъ мнѣніи, ни въ средѣ самого духовенства, ни даже въ правительственныхъ сферахъ, извѣстно, что по проекту земскихъ хозяйственныхъ учрежденій , котораго подробный разборъ помѣщенъ былъ и въ нашей газетѣ, -- къ составу земскаго общества причислено также и духовенство. Священнослужители, владѣющіе въ уѣздѣ собственною или церковною землею въ размѣрѣ, опредѣленномъ законами, т. е. не менѣе 33 десятинъ, призываются проектомъ къ участію въ выборѣ гласныхъ, но не иначе, какъ чрезъ уполномоченныхъ, избираемыхъ ими въ соединеніи съ мелкопомѣстными владѣльцами другихъ сословій. Въ такіе уполномоченные, по проекту, предварительное собраніе всѣхъ мелкихъ землевладѣльцевъ уѣзда имѣетъ право назначить и священника, который, въ свою очередь, въ качествѣ уполномоченнаго допущенный въ избирательное собраніе всѣхъ землевладѣльцевъ уѣзда, можетъ быть ими избранъ и въ гласные. Сверхъ того, проектъ даетъ право сельскимъ сходамъ избирать въ гласные отъ крестьянъ мѣстныхъ приходскихъ священниковъ, хотя бы и не изъ числа уполномоченныхъ. Такимъ образомъ проектъ, хотя и съ разными ограниченіями, допускаетъ участіе духовенства въ дѣлахъ земства. Это предположеніе встрѣчаетъ однакоже сильное сопротивленіе со стороны многихъ благочестивыхъ лицъ, которыя считаютъ участіе въ общественныхъ гражданскихъ дѣлахъ несвойственнымъ характеру и достоинству духовнаго сана, чуждаго будто бы мірскихъ занятій . Они полагаютъ также, что такое участіе могло бы только отвлечь священнослужителей отъ исполненія ихъ прямыхъ пастырскихъ обязанностей, и въ подкрѣпленіе своего мнѣнія ссылаются на 81 правило апостольское и на 3 правило четвертаго Халкидонскаго собора, вошедшія и въ нашу Кормчую Книгу.-- Мы съ своей стороны думаемъ, что эти благочестивыя лица увлекаются чрезъ мѣру своимъ благочестіемъ и становятся въ совершенное противорѣчіе съ живою христіанскою правдою,-- стараясь отрѣшить духовенство отъ общества и общественной жизни. Въ результатѣ такихъ попытокъ выходитъ обыкновенно то, что духовенству (мы разумѣемъ духовенство бѣлое и участвующее въ церковной администраціи) отрѣшиться отъ жизни все-таки не удается, да и нѣтъ къ тому никакой возможности,-- но воспитанное подъ этимъ воззрѣніемъ, оно, въ своихъ отношеніяхъ къ жизни, обнаруживаетъ большею частью отсутствіе всякаго живаго чувства и разумѣнія дѣйствительности. Въ этомъ смыслѣ между семинаристомъ, окончившихъ курсъ въ семинаріи (слѣдовательно призваннымъ немедленно занять мѣсто пастыря душъ труждающихся въ мірѣ) и институткой -- нѣтъ большой разницы. Утверждать, что санъ священнослужителя отдѣленъ отъ мірскихъ занятій, значитъ рѣшительно отрицать -- дѣйствительно сущее и вѣками сложившееся явленіе! Авторъ статей о проектѣ, помѣщенныхъ въ Днѣ , уже замѣтилъ по этому поводу, что у сельскаго священника семья и домъ, что онъ самъ добываетъ себѣ насущный хлѣбъ, кое-какъ пробивается со дня на день, обходитъ прихожанъ за сборами разнаго рода, частехонько берется за соху и грабли. Въ чему же, говоритъ упомянутый авторъ, представлять его какимъ-то безплотнымъ существомъ и разсуждать не о томъ, что есть, а о томъ, что свойственно. Да и почему не свойственно? Вѣдь можно было служить Богу апостольствомъ и проповѣдью, не переставая быть плотникомъ? Подумаешь, читая эти возраженія, что дѣло идетъ о монахахъ или о безбрачномъ латинскомъ духовенствѣ, которое, сравнительно съ нашимъ, нѣжится въ довольствѣ и роскоши . Въ самомъ дѣлѣ, если строго держаться воззрѣнія о несвойственности духовному сану мірскихъ занятій и проводить эту мысль до ея крайнихъ логическихъ послѣдствій, то слѣдовало бы, кажется, прежде всего избавить монастыри отъ всякой заботы о монастырскихъ имуществахъ, объ увеличеніи доходовъ и вообще о внѣшнихъ дѣлахъ монашескаго общежительства,-- а приставить къ монастырямъ человѣка свѣтскаго, чиновника, которому свойственно заниматься мірскими интересами и который бы выдавалъ монастырямъ столько, сколько нужно для ихъ отрѣшеннаго отъ міра существованія! Но такимъ отдѣленіемъ отъ монастырей несвойственныхъ имъ занятій едва ли бы были довольны лица, утверждающія, что участіе въ дѣлахъ земства не свойственно сану священнослужителя! Однако не станутъ же они отрицать, что имущественные интересы церквей, монастырей, архіерейскихъ домовъ (для поддержанія которыхъ заведены въ нѣкоторыхъ епархіяхъ свѣчные восковые заводы) -- точно такіе же внѣшніе, не духовные, мірскіе интересы, какъ и интересы земства. Самое управленіе епархіей есть дѣло большею частью внѣшнее, требующее не одной только благочестивой жизни, во и таланта администратора и опытности житейской. Древнее воззрѣніе христіанской церкви,-- въ силу котораго епископами избирались преимущественно люди свободные отъ монашескихъ обѣтовъ,-- кажется намъ болѣе правильнымъ, нежели современный обычай, сдѣлавшій монашество непремѣннымъ условіемъ высшей духовной каррьеры. Но если этотъ обычай живетъ у насъ въ полной силѣ и не только живетъ, но и горячо отстаивается наиблагочестивѣйшими людьми; если не считается предосудительнымъ для монастырей владѣть обширными имуществами, угодьями всякаго рода, мельницами, ловлями, лавками, домами, отдаваемыми подъ трактирныя и распивочныя заведенія; если вмѣняется даже въ обязанность игуменамъ и игуменьямъ всемѣрно заботиться объ увеличеніи монастырскихъ доходовъ, о правильной и выгоднѣйшей отдачѣ въ аренду монастырскихъ угодій, о веденіи спорныхъ процессовъ съ сосѣдями на счетъ земли и луговъ и подъема воды въ мельничныхъ прудахъ; если въ этомъ отношеніи всякой монастырь, всякая церковь является землевладѣльцемъ, защищающимъ иногда лично и непосредственно свои нрава и интересы въ судахъ и присутственныхъ мѣстахъ,-- то нѣтъ, кажется, достаточнаго основанія устранять таковыхъ земле- владѣльцевъ отъ участія въ общихъ хозяйственныхъ дѣдахъ всего земства. Можно замѣтить, что монаху, заживо себя похоронившему (по смыслу обѣта, имъ произносимаго и обряда надъ нимъ совершаемаго), неприлично быть публичнымъ представителемъ монастырскихъ интересовъ. Но въ такомъ случаѣ это представительство можетъ быть передано уполномоченному отъ другихъ сословій,-- хотя, признаться сказать, мы не видимъ, почему монастырю прилично хозяйничать и торговать, и неприлично подавать голосъ въ качествѣ хозяина и торговца, каковымъ онъ бываетъ и есть въ дѣйствительности? почему монахамъ можетъ быть разрѣшенъ входъ во всѣ публичныя заведенія и гульбища для сбора на монастырь, и должно быть въ то же время воспрещено право сказать разумное и дѣльное слово въ пользу монастырскихъ имущественныхъ интересовъ на земскомъ собраніи,-- подать благой совѣтъ къ устроенію земской тишины, порядка и мира? Мы не видимъ въ этомъ ничего противухристіанскаго. Мы думаемъ даже, что такое отношеніе къ общественной жизни, такое совѣщательное участіе въ общемъ дѣлѣ людей-братій, способно благотворнѣе воздѣйствовать на духъ, нежели хозяйственныя хлопоты объ имущественныхъ интересахъ монастырскихъ или даже личныхъ (какъ напр. у священниковъ). Но что касается бѣлаго духовенства, земскаго духовенства по преимуществу, то оно, по самому возвышенному смыслу своего учрежденія, тѣсно связано съ земствомъ и его жизнью. Оно изъ него исходитъ, изъ его среды избирается (такъ по уставу церковному, хотя, къ сожалѣнію, и не соблюдаемому въ наше время), среди него живетъ,-- вѣдаетъ и дѣлитъ его общія печали, радости, невзгоды и заботы. Приходскій священникъ -- причастенъ къ общей жизни, не только церковной, но и земской въ качествѣ семьянина и домохозяина,-- проходитъ свою жизнь и совершаетъ свое служеніе подъ контролемъ общества. Это-то и прекрасно и составляетъ существенную черту православнаго священства, рѣзко отдѣляющую его отъ латинскаго священническаго института. Нигдѣ это призваніе не является съ такимъ высокимъ значеніемъ, такъ ярко и осязательно какъ въ селахъ, гдѣ священникъ не только пастырь, но и проводникъ просвѣщенія, учитель и руководитель,-- соединительное звено, посредникъ между разнообразными формами быта, между различными слоями или уровнями общенароднаго образованія.