В ответ на статью "Гражданина" о печати

Гражданин в длинной статье 76-го No резко выступил против наших мнений, высказанных в целом ряде статей по поводу новейших дополнительных законоположений о печати. Статья Гражданина заслуживает внимания. Она, как в зеркале, отражает то направление мыслей, которое господствует, в настоящее время, в некоторых петербургских, более или менее высших или властных кругах, или даже не направление, а как бы (да простит нам почтенный редактор это выражение и последующее сравнение) сумятицу мыслей, разом поднимающуюся от одного слова свобода печати -- подобно стае испуганных птиц, внезапно завидевших чучело на огороде. Эта сумятица мешает мятущимся даже вникнуть внимательно в смысл речей их противников, -- да и известно, что у страха глаза велики.
Начать с того, что, ратуя в пользу свободного слова, мы никогда не требовали необузданной свободы для всякого слова, какое бы оно ни было, и даже прямо оговорились, что свобода слова не значит свобода сквернословия и что бывают случаи, когда слово имеет характер действия. Далее мы заметили, что наилучшей гарантией против злоупотреблений свободы печатной речи служит, разумеется, та самопроизвольная дисциплина общественных нравов, образцом которой мы указали Англию, и которая в этой стране упразднила применение формального о печати законодательства; но что при отсутствии этой общественной дисциплины (которая и не может всюду так скоро выработаться), из всех существующих форм ограждения по отношению к печати наилучшею представляется судебное разбирательство с просвещенными присяжными. Мы даже выразили согласие с мыслью г. Гилярова-Платонова о пользе установления образовательного и возрастного ценза для получения права на издание газеты или журнала. Мы сами, впрочем, и не поднимали теперь вопроса о новых расширительных для печати законах, а восстали лишь против новых стеснений; мы признавали, позволяем себе признавать и теперь недавно изданные законоположения излишними и чрезмерно суровыми: предоставлять же право четырем министрам на основании лишь личного усмотрения лишать человека права на веки вечные что-либо издавать и печатать -- с этим ни ум, ни чувство наше помириться не могут.