В предположении войны

Статьи изъ Дня , Москвы , Москвича и Руси
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.
Москва, 6-го іюля 1863 г.
Завершилось и второе дѣйствіе великой современной исторической драмы: на ноты Франціи, Англіи и Австріи -- Россія уже дала отвѣтъ, какъ можно предполагать, основываясь на телеграммѣ, полученной изъ Лондона. Судя по частнымъ слухамъ, за достовѣрность которыхъ впрочемъ ручаться нельзя, пока не будутъ напечатаны наши депеши, этотъ отвѣтъ таковъ, что -- при всей умѣренности тона и дипломатической вѣжливости выраженій -- онъ долженъ смутить общественное мнѣніе Европы. Трудно однако предвидѣть -- произойдетъ ли разрывъ, довольно ли электричества въ воздухѣ, чтобъ разразиться грозѣ,-- да и нѣтъ надобности теряться въ догадкахъ: еще нѣсколько недѣль -- и послѣдствія нашего отвѣта обнаружатся.
Тѣмъ не менѣе мы должны быть готовы въ войнѣ,-- войнѣ упорной и долгой: было бы непростительнымъ малодушіемъ обольщаться надеждами на мирный исходъ дѣла или на распаденіе враждебной намъ коалиціи, или на поддержку союзниковъ. Ихъ нѣтъ у насъ и пріобрѣсти ихъ намъ не удастся. Единственная наша союзница Пруссія -- намъ не подмога. Вся помощь, которую мы можемъ ожидать отъ Прусскаго правительства, будетъ заключаться развѣ въ томъ, что оно не приметъ непосредственнаго участія въ войнѣ противъ насъ,-- но ея общественное мнѣніе намъ также непріязненно, какъ и въ остальной Европѣ: значительная партія убѣждена, что все одиночество Пруссія въ ея внѣшней политикѣ и всѣ ошибки въ ея политикѣ внутренней -- происходятъ именно отъ союза и согласія въ воззрѣніяхъ ея правительства съ Русскимъ. Къ тому же Познань и теперь -- складочное мѣсто и неисчерпаемый запасъ силъ, питающихъ возстаніе въ Польшѣ. Можно сказать, что возстаніе держится Познанью еще болѣе, чѣмъ Галиціей.
И такъ мы одни. Но намъ и не нужно никакихъ дипломатическихъ союзовъ, если мы будемъ сами съ собою съ союзѣ, въ полномъ согласіи правительства съ обществомъ и народомъ, съ нашимъ историческимъ преданіемъ и призваніемъ. Такое согласіе, вполнѣ искреннее, взаимное, добровольное, могло бы быть посильнѣе всякаго сердечнаго согласія Франціи и Англіи. Мы должны доискаться настоящихъ источниковъ нашего могущества. Мы, общество, не въ правѣ возлагать на одно правительство всю тяжесть борьбы, и поддерживать государство, опираясь, такъ сказать, на само государство. Мы увѣрены, что правительство исполнитъ свой долгъ; мы твердо надѣемся, что государственный мечъ Россіи будетъ грозенъ въ его рукахъ, что у него достанетъ войска, и денегъ, и оружія, и -- даже искусныхъ вождей. Но этого еще недостаточно для веденія такой борьбы, которая можетъ предстоять Россіи. Намъ приходится имѣть дѣло не съ войсками только, не съ Западными правительствами только, но со всѣми общественными силами Западной Европы, съ тѣмъ духомъ ея, который побуждаетъ ее къ войнѣ съ нами, съ внутреннимъ двигателемъ внѣшнихъ событій исторіи. Здѣсь на помощь Русскому правительству необходимо должно выступить и Русское общество. Его содѣйствіе не должно ограничиваться, какъ мы уже говорили жертвованіемъ жизни и достоянія, не должно заключаться, такъ сказать, въ поставленіи одного матеріала, необходимаго для упорной войны,-- каковымъ являются жизнь и достояніе. Правительство въ правѣ ожидать и безъ сомнѣнія ожидаетъ отъ общества -- содѣйствія иного рода.