Застой у нас происходит оттого, что решали исторический вопрос, не вооружась историческим сознанием

Жалобы, сетования, пени на застой не прекращаются, несмотря на шумную суету и блестящее веселье нашей Невской Пальмиры . Старый петербургский бюрократ, прислушиваясь к этому шуму, с одной стороны, и к этим жалобам, с другой, должен, вероятно, недоумевать: в чем же застой? Все, по-видимому, приходит, напротив, в надлежащую колею, столичная жизнь спешит на прежняя возвратиться , а течение дел совершается установленным порядком. Входящих и исходящих номеров счетом, конечно, не менее, чем в былые, необжалованные годы, если таковые когда бывали. Но бюрократ помоложе, да и любая газета подскажут ему, что требование предъявляется обществом вовсе не на мирное и плавное, безостановочное течение так называемых текущих дел, а на некоторого рода скачки с препятствиями, на реформы и преобразования, на смелую постановку и еще более смелое разрешение вопросов, касающихся самых существенных сторон нашего государственного политического, экономического, социального строя и т.д., и т.д. Тут застой очевиден... Ложно или основательно подобное требование? Жалеть или не жалеть о застое?
Не очень давно привелось нам слышать от одного умного и опытного сановника рассуждение такого рода: В предъявляемом обществом требовании нет, собственно, ничего серьезного, определенного, насущно нужного, потому что никаких таких спешных , жгучих , животрепещущих вопросов вовсе и не имеется. Потребность, выражаемая обществом, -- потребность фальшивая. Оно просто избаловано двадцатью пятью годами непрерывных реформ, постоянно содержавших его в возбужденном состоянии, постоянно волновавших его более или менее сильными ощущениями. Как избалованный ребенок, которому ежедневно дарили новую игрушку и вдруг прекратили подарки, оно, оставшись без новинок, просто скучает. Необходимо, чтоб общество вышло из-под власти этого нервного, лихорадочного состояния, успокоилось, зажило по-будничному, и тогда жизнь с своими очередными вопросами потечет сама собою, нормально и правильно...
В этом суждении, бесспорно, не малая доля правды. В прошлое царствование -- кто же этого не помнит? -- кроме некоторых крупных, необходимых реформ, последовала вереница, целый облак реформ, более или менее ненужных, вызванных одною праздною маниею преобразования. Все и всех обуяла, по выражению Ю.Ф. Самарина, законодательная чесотка или преобразовательный зуд . Что общество отчасти избаловалось частыми новинками, привыкло испытывать то нервное щекотание, которое неразлучно с постоянным ожиданием новых сюрпризов, что оно, между прочим, просто скучает -- этого нельзя отрицать; а что у него никаких определенных программ и точно сформулированных, ясно сознанных требований не имеется, об этом мы говорили и на страницах Руси . Но -- заметили мы нашему собеседнику -- было бы величайшею, опасною для правительства ошибкою выводить из такой посылки заключение, будто все обстоит благополучно и никаких существенных задач в наличности не обретается. Не менее было бы ошибочно -- вину за нервное состояние валить на одно общество, не распознать под маскарадною, надетою им на себя, отчасти шутовскою личиною -- самого лица и под фальшью выдвигаемых требований -- некоторой правды исторического инстинкта, правды, самим обществом еще не сознанной или совершенно искажаемой ее ложными формулами.