О русской истории

Русская история совершенно отличается от западноевропейской и от всякой другой истории. Ее не понимали до настоящего времени, потому что приходили к ней с готовыми историческими рамками, заимствованными у Запада, и хотели ее туда насильно втискать, потому что хотели ее учить, а не у нее учиться; одним словом, потому, что позабыли свою народность и потеряли самобытный русский взгляд. Настоящее время не таково: его смысл, его труд заключается именно в пробуждении русского - в русских, и в возращении русским - русского. Русская история начинает являться в своем настоящем свете. Были патриоты на западный лад, им хотелось было увидать в русской истории всех западных героев, все западные славные дела, и они раскрашивали русскую историю иностранными красками: дело, разумеется, не клеилось, и история только обезображивалась. Такое направление настало вскоре после переворота Петра Великого, после которого появились в русской земле невиданные дотоле патриоты - иностранные и по имени и по духу. Не только подвиги и герои Запада, но и Рима и Греции, потребовались тогда для русской истории поэтам и прозаикам, как будто бы русская история непременно нуждалась в повторении великих дел народов чуждых, как будто бы она не могла явить своих подвигов и своих мужей, которые ни у кого не заимствованы. Время таких попыток и такого патриотизма, кажется, наконец прошло. Между тем западное влияние все еще держится. И вот, другие люди, не желая (очень справедливо) строить русской истории по западному образцу, но имея в то же время (к сожалению) только западные понятия об истории и не находя в русской истории никакого сходства с Западом, - в ней уже ровно ничего не видят; т.е. просто ее не понимают. Нетрудно, кажется, угадать, что и то и другое мнение ошибочно.
В самом деле, русская история в сравнении с историей Запада Европы отличается такой простотой, что приведет в отчаяние человека, привыкшего к театральным выходкам. Русский народ не любит становиться в красивые позы; в его истории вы не встретите ни одной фразы, ни одного красивого эффекта, ни одного яркого наряда, какими поражает и увлекает вас история Запада; личность в русской истории играет вовсе небольшую роль; принадлежность личности - необходимо гордость, а гордости и всей обольстительной красоты ее - и нет у нас. Нет рыцарства с его кровавыми доблестями, ни бесчеловечной религиозной пропаганды, ни крестовых походов, ни вообще этого беспрестанного щегольского драматизма страстей. Русская история - явление совсем иное. Дело в том, что здесь другую задачу задал себе народ на земле, что христианское учение глубоко легло в основание его жизни. Отсюда среди бурь и волнений, нас посещавших, эта молитвенная тишина и смирение, отсюда внутренняя духовная жизнь веры. Не от недостатка сил и духа, не от недостатка мужества возникает такое кроткое явление! Народ русский, когда бывал вынужден обстоятельствами явить свои силы, обнаруживал их в такой степени, что гордые и знаменитые храбростью народы, эти лихие бойцы человечества, падали в прах перед ним, смиренным, и тут же в минуту победы дающим пощаду. Смирение в настоящем смысле несравненно большая и высшая сила духа, чем всякая гордая, бесстрашная доблесть. Вот с какой стороны, со стороны христианского смирения, надо смотреть на русский народ и его историю. В таком народе не прославляется человек с его делами, прославляется один Бог. Чтобы в этом увериться, стоит только припомнить нашу историю. Русские одерживают невероятную победу, и, говоря о ней без всякого слова похвалы или гордости, приписывают ее помощи Божией; не чувство победного триумфа одушевляет их, а чувство благодарности к Богу. Налетают татары или поляки - народ говорит: это за грехи наши, мы прогневили Господа - кается и выходит на неизбежную брань. Побеждены татары, взята Казань, разбиты рыцари, освобождена Москва, русский народ не ставит памятников ни делу, ни человеку, а строит церкви и учреждает крестные ходы. Скажем здесь кстати о русском народе, что до христианства он был уже добрая почва и что слово Божие, упавшее на него, как на добрую почву, возросло во благе. Поэтому (согласно и с духом русского народа, согласно и с вечными началами веры, которыми, по благости Божьей, был он просветлен) исполнена такой глубокой простоты русская история; поэтому не встретите вы в ней ни одной этой красивой лжи, которая заставляет человека любоваться собою в своем собственном порыве, говорить фразы, щеголять нарядом тела и души. В русском мире нет ничего гордого, ничего блестящего, ни единого эффекта. Все просто. Слово скупо; вы встретите его столько, сколько нужно для дела, скорее даже менее, чем нужно для дела. Совершаются великие дела - без щегольства и хвастливости. Собирается Земская Дума или Собор без всяких театральных обстановок, а просто для дела. Идут освобождать Москву, зовут друг друга на общий подвиг, искренно и просто. И все кажется некрасиво и не видно для неглубокого взгляда - тому, кто не заметит великости смирения и внутренней силы, для того нужной. А кто заметит, кто увидит это, перед тем побледнеют все иллюстрированные картинки, которыми так богаты истории других народов. В самом деле, какая может там быть красивость и блеск, где нет поклонения человеку, где человек не любуется сам собой, где он, христианин, постоянно сознает себя греховным и недостойным и смиряется, молясь перед Богом. Здесь высшая духовная красота, не многим понятная. Но русский народ не впал и в другую гордость, в гордость смирения, в гордость верою, т.е. он не возгордился тем, что он имеет веру. Нет, это народ христианский в настоящем смысле этого слова, постоянно чувствующий свою греховность. История русского народа есть единственная во всем мире история народа христианского не только по исповеданию, но по жизни своей, по крайней мере, по стремлению своей жизни. Да не подумают, чтобы я считал историю русскую историей народа святого. О, я тем бы нарушил и свое мнение о нем, и святыню его смирения! Нет, конечно, это народ грешный (безгрешного народа быть не может), но постоянно, как христианин, падающий и кающийся, - не гордящийся грехами своими, не имеющий именно тех блестящих суетных сторон, той славы, величания и гордости земной других народов, которые показывают уже нехристианский путь. Грех был для русского народа всегда грехом, а не добродетелью; он в нем каялся, а не хвалился им. Начало всей его жизни, от которого по слабости человеческой он в поступках и отклонялся иногда, никогда его не отвергая, не переставая к нему стремиться и сознавая в таком случае себя виновным, есть вера православная. Недаром Русь зовется святой Русью .