Письма к Н. В. Гоголю

Ноябрь 2. 1843 года. <Москва>
Обнимаем вас, любезнейший Николай Васильевич! Я виделся с Шевыревым. Мертвых душ {Было: Душ} осталось у него 530 экземпляров, да в Петербурге 100. Он говорит, что к новому году нужно будет второе издание. Что вы на сие скажете? У нас в Москве катар, и у меня почти все дети в кашле. Ожидаем от вас весточки из Рима. Все ваши { В автографе: ваш} знакомые кланяются. Ждем полного издания ваших сочинений, которое непременно будет иметь большой ход. Мое здоровье хорошо, благодаря диете. Весной уеду в Оренбург<скую> Губернию, может быть, со всей семьей. Еще раз вас обнимаю. Весь ваш
С. Аксаков.
<17 апреля 1844. Москва>
Долго сбирался я писать к вам, м<илый> д<руг> Н<иколай> В<асильевич>. Не... { Не дописано. }
И в прежних письмах ваших некоторые слова наводили на мою душу сомнение... Я боюсь, как огня, { Далее было: немецкого} мистицизма, а мне кажется, он как-то проглядывает у вас. Терпеть не могу рецептов; ничего похожего на веру в талисманы. Вы ходите по лезвию ножа! Дрожу, чтоб не пострадал художник { Было: в художнике не пострадал}. Чтобы творческая сила чувства не охладела от умственного напряжения отшельника...
A Monsieur Gogol.
Frankfurt sur le Main.
Poste restante.
Окончательная редакция
1844. Апреля 17. Москва.
Другой месяц или почти два, как я нахожусь в беспрестанном волнении; всякий день сбирался писать к вам, милый друг Николай Васильевич, несколько раз начинал и не мог кончить... в таком беспрестанном противоречии находился и теперь нахожусь я сам с собою. Говорят, что в каждом человеке находится два человека; не знаю, правда ли это, но во мне -- решительно два; один из них сидит на другом верхом, совсем задавил его, но тот еще не умер.