Английское государственное и общинное устройство и управление

Въ длинномъ ряду испытаній, чрезъ которыя проходитъ новое европейское общество, стараясь найдти болѣе-удовлетворительныя для себя условія политической жизни, нельзя не замѣтить одного явленія, яркобросающагося въ глаза для каждаго сколько-нибудь внимательнаго наблюдателя, Какое-то право на почетную роль политическихъ вождей европейскихъ народовъ присвоили себѣ два первенствующія на Западѣ государства, различнымъ образомъ сложившіяся, различными путями идущія въ своемъ развитіи. Въ этой почетной ролѣ вотъ уже цѣлое столѣтіе Англія и Франція какъ-будто стараются поочередно смѣнять другъ друга, поочередно приковываютъ къ своему государственному быту общее вниманіе и сочувствіе, и, соотвѣтственно этому, каждый разъ получали особое направленіе стремленія и дѣятельности другихъ народовъ. Постоянно между собою соперничая въ томъ, чей политическій авторитетъ въ народномъ сознаніи въ данный моментъ превозможетъ, каждая изъ нихъ уже успѣла достаточно заявить, какого рода ихъ вліянія и какими послѣдствіями для политическаго быта европейскихъ народовъ каждое изъ нихъ должно сопровождаться. Съ другой стороны, достаточно испытавъ на себѣ эти разнородныя вліянія, европейскіе народы, какъ кажется, уже успѣли придти къ достаточно-ясному сознанію, въ какихъ сферахъ они могутъ быть благодѣтельными и плодотворными.
Но ежели ничего не дается даромъ, ежели тяжелымъ опытомъ суждено въ наше время пріобрѣтать политическую мудрость, то и тѣ отношенія, въ какія становились къ своимъ политическимъ вождямъ европейскіе народы, прошли множество различныхъ фазисовъ, прежде нежели съ достаточною ясностью начали опредѣляться сфера и способъ ихъ вліянія.
Изъ двухъ авторитетовъ авторитетъ Англіи болѣе-прочный и постоянный; онъ идетъ почти-непрерывно съ тѣхъ самыхъ поръ, какъ знаменитый публицистъ XVIII вѣка, Монтескьё, впервые познакомилъ континентъ съ англійскимъ парламентскимъ устройствомъ. Только по временамъ это вліяніе какъ-будто ослабѣвало, какъ-будто забывалось, терялось изъ виду, когда болѣе-близкая, болѣе-шумная и блестящая государственная жизнь Франціи какимъ-нибудь слишкомъ-порывистымъ своимъ движеніемъ приковывала къ себѣ сочувственное вниманіе Европы. Авторитетъ Франціи, болѣе-видный въ подобныя мгновенія, дѣйствовать какъ-то урывками: онъ приходилъ внезапно, неожиданно, возбуждалъ на время слишкомъ-сильныя надежды для того, чтобъ потомъ разрѣшиться въ тяжелый обманъ и томительное разочарованіе. Вліяніе Франціи въ общемъ своемъ результатѣ принесло для Европы больше вреда, нежели пользы; даже та доля пользы, которая заключается въ этомъ вліяніи, не принадлежитъ собственно Франціи: она дѣйствовала здѣсь только какъ посредствующій органъ, первая на континентѣ начавши пріурочивать къ своему государственному быту англійскія учрежденія, возбуждавшія общую симпатію.