Скрябин и мы

Если мы непременно пожелаем искать соответствий между нашей эпохой и творчеством звуков -- музыкой, то наиболее полным комплексом звучаний, в своей сложности и простоте равным нам и переживаемому нами времени, обладает А. Н. Скрябин.
Его творчество -- это ослепительно-буйный, нестерпимо-сверкающий вихрь в чьей звуковой пестроте кроется необыкновенная ясность, прозрачность и простота, которой не может не слышать чуткое ухо.
В музыке Скрябина отмечен весь путь современной славянской души со всем её молниеносным -- на глазах у всех происходящим -- ростом, со всей страстностью отрицания и утверждения... В ней -- шум грандиозно несущейся лавины и свист тетивы скифского лука, дрожащего радостью разосланных стрел. И в ней же -- шепотный ритм весеннего дождя, бережно смачивающего корни трав и цветов.
Скрябин -- единственный композитор, душа которого оказалась достаточно просторной для вмещения необузданных просторов наших дней, великолепие которых превращает недавно казавшиеся недостижимостью сказки в какую-то старую, жалкую и никому не нужную канитель.
Музыкальный жабры Скрябина пропускают через себя весь мир, оставляя и задерживая все необходимые для творчества питательные элементы, превращая таким образом восприятие мира и жизни не в случайное загромождение вместилища обломками и фрагментами, а в свободный творческий подбор -- дающий в результате глубокую и ясную перспективу, уводящую к лучезарному Завтра.
Как и всякий гений, Скрябин -- тот, кто слышит раньше других. Первые творческие достижения его встретили самый отрицательный прием со стороны дородной г-жи Публики, в чье разжиревшее ухо не втиснуть ни одного тихого, нового слова, не говоря уже о звуке.
Когда репетировалась скрябинская вторая симфония -- произведенная теперь в сане классической -- то оркестранты отказались играть такую -- как они выразились -- чушь , а публичное исполнение этой симфонии вызвало неистовый взрыв негодования и протеста со стороны музыкально-образованных слушателей, до свистков и ругани включительно.