Человек, которого жаль

Русское слово любезно прислало мне две книжки стихов поэта, пишущего под псевдонимом Игоря Северянина, с предложением высказаться об этом новом и, кажется, весьма многошумном явлении российского Парнаса.
К сожалению, просмотрев присланные книжки, вижу, что я в состоянии судить в полной мере лишь о весьма незначительной части их содержания, а более или менее -- о части, хотя обширнейшей сравнительно с первою, но все же слишком малой в общей сумме страниц. О громадном же большинстве произведений г. Игоря Северянина признаю себя совсем неспособным судить,-- по той простой причине, что не знаком с языком, на котором они написаны. Словаря и грамматики языка этого книгоиздательство, выпускающее сборники стихов г. Игоря Северянина, к сожалению, не догадалось приложить к изящным своим томикам. Это -- большая ошибка. Когда Гоголь обнародовал Вечера на хуторе близ Диканьки , он, имея в виду удобство читателей, приложил к книжке словарь встречающихся в ней малороссийских речений. Между тем малороссийское наречие гораздо ближе к русскому языку, чем то, на котором по большей части пишет г. Игорь Северянин, иногда предаваясь этому загадочному диалекту целиком, иногда делясь между ним и русскою речью.
О непонятной мне части я ограничусь лишь замечанием, что, судя по смешению в языке ее латинских корней с славянскими суффиксами и флексиями, язык этот близок к румынскому. Приблизительно таким наречием изъясняются музыканты румынских оркестров после того, как проиграют сезона два-три в русских ресторанах и увеселительных садах. Филологическая догадка моя о румынском происхождении языка г. Игоря Северянина находит себе подтверждение в довольно частом упоминании поэтом о румынской нации, и именно в ресторанной ее разновидности. Например:
То клубникой, то бананом
Пахнет кремовый жасмин,
Пышно-приторным дурманом
Воссоздав оркестр румын.
И через две страницы опять:
А иголки Шартреза? а шампанского кегли?
А стеклярус на окнах? а цветы? а румыны! )