Дузе и "дузизм"

В молодости я не сразу отдался всецело литературе, но в течение нескольких лет двоился между нею и оперной сценой. Зимою 1886 года я очутился в Милане для усовершенствования своей примитивной школы пения. В качестве баритона попал к маэстро Буцци, семидесятилетнему старцу, прославленному тем, что некогда создал великого Антонио Котоньи.
Театральный сезон того года был в Милане чрезвычайно интересен. Я не мог следить за ним, потому что жил очень бедно, на скудный гонорар за корреспонденции в Русские ведомости . К сожалению, этот первенствующий тогда русский орган либеральной мысли мало интересовался итальянскими делами, а потому мне было не до театров, только бы обедать каждый день и не должать за уроки. Так что из всей пестроты чудес, выказанных тогдашними миланскими музами, я был очевидцем лишь наиболее ярких. Три из них запечатлелись в моей памяти неизгладимо.
Во-первых, замечательно тонкое и стильное единственное представление превосходною труппою комика Чезаре Росси (однофамильца великого трагика Эрнесто Росси) Мандрагоры Макиавелли. Зал был интересен не менее сцены, потому что все дамы были в масках. Это я видел в театре в первый и в последний раз.
Во-вторых, триумфальное первое представление Отелло Верди. Здесь опять-таки зал соперничал в интересности со сценой, хотя на ней гремел великий Франческо Таманьо - Отелло и плел тонкое вокальное кружево Виктор Мерель - Яго, уже безголосый, но гениальный певец-актер. Редко театральное событие привлекает столь блестящую публику, как собрала премьера Отелло . Съехались буквально со всего света. Политическая, аристократическая, финансовая, литературная и артистическая знать Европы и Америки была представлена на диво. Глядя по ярусам лож, опоясывающих грандиозный овал Ла Скала , можно было подумать, что перелистываешь страницы модного иллюстрированного журнала, полные ожившими портретами знаменитостей эпохи.
Третье событие - Элеонора Дузе.
Однажды старик Буцци за уроком спросил меня:
-- Ты любишь драматический театр?