Конокрады

Красивыя сказки
С.-ПЕТЕРБУРГЪ
Типографія Спб. Т-ва Трудъ . Фонтанка 86
1908
Тифлисскій дилижансъ заночевалъ въ Пасанаурѣ, вмѣсто Млетъ, -- и мы, пассажиры, всѣ были рады радехоньки, потому что вотъ уже ровно часъ, какъ на встрѣчу намъ, вдоль по ущелью Арагвы, дулъ рѣзкій, леденящій кровь въ жилахъ, вѣтеръ, а сама Арагва металась и клокотала вдвое сильнѣе обыкновеннаго. Это значило, что въ Чертовой долинѣ свирѣпствуетъ буря, а на Гудаурѣ, пожалуй, даже и буря снѣжная. Вѣдь Гудауръ на переходѣ отъ осени къ зимѣ становится настоящимъ престоломъ Борея съ бѣлыми власами и съ сѣдою бородой. Отъ Гудаура къ Млетамъ падаетъ отвѣсный спускъ. Человѣку, чтобы сойти по этому отвѣсу, надо сдѣлать, если онъ смѣлый и привычный къ горной ходьбѣ путникъ, девять верстъ; на лошадяхъ-же, по шоссе, -- двадцать двѣ версты крутыми зигзагами и перебѣгами. Но Борею съ бѣлыми власами до людскихъ путей и тропъ нѣтъ дѣла и, когда онъ машетъ своимъ косматымъ рукавомъ на Гудаурѣ, -- внизу, въ Млетахъ, у подножія его престола, обывателямъ житья нѣтъ... А Пасанауаръ все-таки отъ этого ледяного безобразника подальше -- на цѣлыя восемнадцать верстъ, что въ горномъ климатѣ не шутка.
Въ душной общей комнатѣ почтовой пасанаурской станціи усталость и жилое тепло, послѣ дорожнаго холода, скоро сморили сномъ всѣхъ пассажировъ. Не спали только я да мой сосѣдъ по имперіалу дилижанса, отецъ Мелетій -- діаконъ изъ какой-то Терской станицы, возвращавшійся домой изъ Тифлиса, куда ѣздилъ по церковнымъ дѣламъ. Это былъ человѣкъ огромнаго роста, широкоплечій, осанистый, солидный и степенный. Родомъ онъ былъ изъ терскихъ-же казаковъ, велъ у себя въ станицѣ большое хозяйство, край свой зналъ превосходно и по дорогѣ разсказалъ мнѣ много любопытнаго. Я лежалъ на жесткомъ станціонномъ диванѣ навзничь, слѣдя за путешествіями таракановъ по бѣлому потолку. Діаконъ тяжелыми шагами разгуливалъ по комнатѣ, то и дѣло заглядывая въ темныя окна, -- въ холодную ночь, смѣшавшую въ своемъ грозномъ гулѣ вой и стоны вѣтра съ грохотомъ и плачемъ Арагвы.