Леонид Андреев - графиня Толстая

-- Как не понять, когда хорошо растолкуют?!
-- Как не понять, когда хорошо растолкуют?!
-- Как не понять, когда, хорошо растолкуют?!
И -- латинского урока в тот день никто не знал, но все подчеркнутые девственником слова класс так и резал. Так и трещала ими большая перемена!
-- Вот какие дела бывают на свете. А я-то не знала...
-- Понимаешь теперь?
-- Как не понять, когда хорошо растолкуют?!
Ознакомившись с порнографией Леонида Андреева я, конечно, не решусь причислить его к сонму писателей для душеполезного чтения. Но, если сочинения этого молодого литератора принесут обществу моральный ущерб, то, право же, г. Андреев окажется в том повинен не более Кронеберга, напечатавшего в своем лексиконе неприличные слова, не предчувствуя пришествия девственника, который подчеркнет их ко всеобщему, легчайшему изучению. Что за пустяки в самом деле? Читали люди о родах Адели в Pot bouille { Накипь (фр.); здесь и ниже романы Э. Золя.} гимн животу в L'Oeuvre { Творчество (фр.).}, самые резкие изображения полового чувства в La Terre { Земля (фр.).} -- самые мрачные рассказы об его извращениях у Мопассана,-- и ничья духовная красота оттого не помрачилась, а Мопассана даже сам Лев Николаевич Толстой, чья супруга теперь восстает на Андреева, рекомендовал русской публике читать и лично перевел один из самых безнравственных рассказов его -- странную трагедию Франсуазы .
Скажут:
-- Мало ли что пишут французы. Они нам не указ. Всегда были пакостники. У нас традиции своей художественной литературы. Вон -- графиня так и ссылается прямо на Льва Николаевича... ну, и на других там...
Предчувствую возражение: Quod licet Jovi, non licet bovi { Что позволено Юпитеру, то не дозволено быку (лат.).}. Но г. Андреев, и еще не Юпитер, и уже не bos {Бык (лат.).}. Он просто молодой человек , с несомненным талантом и... от юности моея мнози борют мя страсти . Дико объявлять его каким-то злонамеренным порнографом par excellence, как старались и стараются некоторые. Кто-то из критиков и защитников высчитал уже статистически, что в общей массе написанного Андреевым приходится на дерзкие сюжеты о половом чувстве едва ли десятая часть. А с меня достаточно одного рассказа о дьяконе в больнице, чтобы не считать г. Андреева усердствующим в порнографии для порнографии. С другой стороны, смешно читать исторические вопли хвалителей, старающихся доказать, что г. Андреев учит развращенное общество обличением его полового унижения. Ничего он не учит, да если бы и захотел учительствовать, то никого нельзя научить целомудрию, объективно водя между физиологическими картинами разврата, хотя бы и самыми художественными по исполнению. Разврат имеет право быть изображенным литературно, потому что он существует в жизни, громадное целое которой служит натурою литературной мастерской; но, чтобы зрелище разврата было противоядием недугу разврата,-- это одна из множества условных лжей, Conventionelle Lugen {Согласованные лжи (фр., нем.).}, придуманных в самоутешение нашею стареющею, рассыпающеюся культурою. Серьезные медики презирают книжонки, издаваемые шарлатанами якобы в остережение юношеству от известного одинокого порока, потому что ужасы, в них изображаемые, решительно никого еще от порока не удержали, и, наоборот, многих втянули в него своим пикантным анекдотическим наставлением. И именно этот анекдотический материал и служит причиною их постыдного успеха и распространения. Времена, когда отучали юношу от позыва на вино, показывая ему пьяного илота, остались позади нас и очень далеко. Надо быть очень здоровым и физически, и нравственно, в совершенстве уравновешенным существом, чтобы принять пьяного человека от противного за наставника морали. Спартанцам оно, может быть, и удавалось, но из российских юношей большинство, ознакомясь с каким-либо пьяным илотом, само начинает затем кутить и пьянствовать. Так что мысли об учительстве общества через простое показание ему в зеркале его физических пороков (потому что разврат и пьянство -- пороки физические) -- мысли праздные и самонадеянные.