Мария Николаевна Ермолова

Ну вот, и она умерла - она, которая для нашего поколения московских восьмидесятников была всех больше .
Великая трагическая муза нашего века, лучший друг нашей молодости. Не из светлых и дельных была эта молодость. Стояли сумерки, полз туман, и в тумане копошились угрюмые призраки, первенцы разочарования интеллигенции в самой себе, миазматические микробы начавшегося общественного разложения. Надвигалась воистину та ночь, когда все доброе ложится и все недоброе встает . Все благодушное и слабое вяло бесплодно или, махнув на себя рукою, падало в грех - с волками жить - по-волчьи выть : эпоха Гамлетиков, беспомощно словесничавших в фразистом покаянии без дел. Все сильное и злое росло и забирало власть над обесцвеченною жизнью. Антон Чехов уже напитывался разлитыми в воздухе атомами гомункулов, которые несколько позже были обобщены им в расу и кличку хмурых людей .
Но - чем чернее сумрак ночи, тем ярче факел в нем горит . Самым ярким факелом во тьме нашей московской восьмидесятной ночи светила Ермолова. Строгим, величавым, укоризненным пламенником сияла она на нашем унылом горизонте, целомудренно замкнутая в себе жрица доброго и мудрого искусства. В ее таланте - природно и инстинктивно - господствовало мощное начало душевной отзывчивости на жизнь: начало трагическое, ибо жизнь есть комедия для того, кто мыслит, и трагедия для того, кто чувствует . А Ермолова была вся - чувство. И чувствовать житейский образ значило для нее - самой пережить его.
В 70-х годах как скоро Ермолова начала пробиваться вверх из черного тела , в котором долго держала ее режиссура Малого театра, враждебные молодой героине театральные силы (с знаменитым И.В. Самариным во главе) презрительно утверждали, что Ермолова выезжает на студенческом райке, т.е. на симпатиях к ней учащейся молодежи. Это было верно, только однобоко. Симпатиями учащейся молодежи и раньше Ермоловой, и в ее время, и после нее стремились обзавестись десятки умных и способных артисток. Однако ни одной из них не дались они в той мере, как Ермоловой, - за исключением В.Ф. Коммиссаржевской, - потому что ни одной, за тем же исключением, не удалось достигать ермоловской высоты и искренности в созвучных тоске своего века чувствованиях.