Марья Лусьева

В настоящем издании Марья Лусьева выходит значительно дополненною,-- почти вдвое обширнее -- прежних. В роман введен ряд эпизодов и сцен, ранее не включавшихся по соображениям цензурным или персональным. Так, для читателей, знакомых с прежними изданиями Марьи Лусьевой , будут новые главы и эпизоды: Люция , Подвальные барышни , Женя Мюнхенова и история ее портрета, Живорыбный Садок москвича Бастахова, Похититель невест , Ассоциация Феникс и др.
Такое расширение Марьи Лусьевой усугубляет ее недостаток, не раз ставившийся мне в упрек: что по форме романа, ведомого рассказом от первого лица, я грешу против художественной истины, заставляя героиню в два-три часа, максимально которые могли бы посвятить ей ее слушатели, сообщить столько и так подробно, что хватило бы слушать на неделю. Это правда,-- приемлю упрек. Но я и раньше заявлял неоднократно, и теперь повторю, что в Марье Лусьевой я преследую цели отнюдь не художественной архитектуры, но публицистической иллюстрации одного из наиболее опасных зол современного культурного общества : торговли живым товаром .
Зло это, к великому горю и погибели человечества, не изменяется ходом истории. Сколько наивных надежд возлагалось на социальную революцию! Пришла она, но, если что переменила в проституционном недуге, то не на лучше, а на в десять раз хуже! Первоначальный очерк Марьи Лусьевой был написан 25 лет тому назад. Однако, работая над романом для настоящего издания, я то и дело убеждался в печально прочной зеркальности моих фактов не только для распоясавшейся подсоветчины , но и вообще для быта больших послевоенных и послереволюционных городов, как рисуют ее их собственная газетная хроника и бытовая литература.
Поэтому я ничуть не смущаюсь удлинением цепи сообщаемых эпизодов. Думаю, что не посетует на то и читатель, получающий новый материал к осведомлению и обсуждению, в форме, надеюсь, легко восприемлемой.
Вообще же, позволю себе повторить то, что заявил при первом издании Марьи Лусьевой , напоминая, вместе с тем, историю ее происхождения.