Новое издание сочинений Лермонтова

Академическая Библіотека Русскихъ Писателей . Выпускъ 2--4. Полное собраніе сочиненій М. Ю. Лермонтова . Томы 1--3. Подъ редакціей и съ примѣчаніями Д. И. Абрамовича. Изданіе Разряда Изящной Словесности Императорской Академіи Наукъ. Спб. 1910.
Свое изданіе Лермонтова Академія Наукъ рекомендуетъ отвѣчающимъ требованіямъ науки и школы . Претензія -- слишкомъ широкая по плану и не оправданная исполненіемъ. Есть русская пословица: на кота -- широко, на собаку -- узко . Она подходитъ къ академическому изданію. Оно мѣтило по двумъ цѣлямъ и ни въ одну не попало. Школѣ совершенно безполезны двѣ трети громаднаго изданія, въ которыхъ Лермонтовъ, еще далеко не великій поэтъ, но лишь мальчикъ, кропающій плохіе стихи, на плохомъ русскомъ языкѣ, блѣдные образами, спотыкливые въ размѣрахъ и слабые риѳмами. Лермонтовъ, классикъ русской литературы, Лермонтовъ, глубочайшій выразитель плѣнной русской мысли, блистательный красавецъ русскаго стиха, совершенно утонулъ въ Лермонтовѣ ученическихъ и черновыхъ тетрадокъ, въ Лермонтовѣ приготовительнаго класса . Утопаніе Лермонтова взрослаго въ Лермонтовѣ подросткѣ началось еще 22 года тому назадъ (Висковатовская редакція изданія Рихтера). Теперь трясина ученическихъ тетрадокъ еще расширилась, и добраться сквозь нее къ Лермонтову взрослому стало еще труднѣе. Какую пользу въ состояніи принести школѣ этотъ приготовительный Лермонтовъ, мудрено сказать. Развѣ -- ободритъ легіоны мальчиковъ, тратящихъ время на виршеплетство, не унывать, но уповать. Потому что, вонъ, оказывается, Лермонтовъ сперва тоже ужасъ сколько прескверныхъ стиховъ написалъ, и по части этимологіи и синтаксиса былъ плоховатъ,-- (но терпѣніе и трудъ все перетрутъ, и, въ концѣ-концовъ, изъ него вышелъ таки Лермонтовъ! Такъ не думаемъ, чтобы въ подобномъ ободреніи молодая Россія гимназическаго возраста нуждалась. Самымъ полезнымъ въ школьномъ назначеніи изданіемъ Лермонтова было, есть и будетъ,-- пускай слыву я старовѣромъ ,-- то маленькое, сѣрое, дряхлое, дрянное, въ два томика, въ 12-ю долю, 1847 года. Въ немъ не было ни варіантовъ, ни разночтеній, ни черновыхъ опытовъ. Но оно такъ выразительно говорило о на рѣдкость взыскательномъ по самоотчету поэтѣ-гигантѣ, который, начавъ стихотворство 12 лѣтъ, лишь двѣнадцать лѣтъ спустя выпустилъ въ свѣтъ первую книжку свою и нашелъ возможнымъ включить въ нее, по выбору изъ безчисленныхъ стопъ исписанной бумага, всего лишь 28 стихотвореній. Къ этой первоначальной лермонтовской основѣ сороковые годы прибавили еще много чистаго золота и драгоцѣнныхъ камней. Пятидесятымъ и шестидесятымъ достались уже выработанные отвалы, въ которыхъ золото попадалось скупо, но все-таки просвѣчивало. Но дальнѣйшимъ старателямъ достались уже отвалы отъ отваловъ: среди ихъ грубой породы золотая блестка была въ такую рѣдкость, что, когда она попадалась, ей почти уже не вѣрили. Висковатовская редакція (1889 года), гордо заявляла: Сомнительно, чтобы нашлось еще какое-либо неизвѣстное крупное сочиненіе, за исключеніемъ, конечно, писемъ... Быть можетъ, отыщется еще то или другое лирическое стихотвореніе, поэтъ ихъ разбрасывалъ, записывалъ на клочкахъ бумаги, столахъ, стѣнахъ,-- гдѣ попало; но и тутъ многаго ожидать нельзя . И, дѣйствительно, нѣкоторые изъ поздно найденныхъ, якобы лермонтовскихъ, стихотвореній, раньше почему то неизвѣстныхъ, оказывались по приглядкѣ и провѣркѣ хорошо забытыми стихами то Тютчева, то Полонскаго и какое-то, кажется, даже Некрасова. Если-бы старый, двухтомный сборникъ былъ хорошо выправленъ по подлиннымъ лермонтовскимъ текстамъ, т.-е. удалены были бы изъ него многія произвольности, внесенныя Краевскимъ и другими редакторами (надо сознаться, однако, далеко не всегда безвкусныя и ко вреду подлинника), то это изданіе явило бы школѣ именно того Лермонтова, который ей нуженъ. Потому что стоялъ въ томъ старомъ изданіи предъ нами воочію и во весь ростъ -- и запоминался весь сплошь наизусть -- поэтъ отъ головы до пятокъ, въ которомъ каждый вершокъ былъ поэтъ. Глубочайшій жрецъ образовъ и созвучій, не напечатавшій ни единой строки слабой, незрѣлой, не выдержанной, обновившій русскую поэзію выразительною цѣльностью міросозерцанія, въ 27 лѣтъ успѣвшій приблизиться къ тѣни Пушкина настолько тѣсно и по праву, что вотъ уже семьдесятъ лѣтъ прошло, а ни одно изъ позднѣйшихъ славныхъ именъ литературныхъ не могло, такъ сказать, протискаться между тѣми двумя законоположными именами. Академическое изданіе ссылается на слова Бѣлинскаго, что, когда дѣло идетъ о такомъ поэтѣ, то каждая строка, написанная его рукою, принадлежитъ потомству и должна быть сохранена для него . Это совершенно вѣрно -- по скольку академическое изданіе желаетъ быть подспорьемъ литературно-исторической наукѣ, лермонтовѣдѣнію. Но Бѣлинскій совсѣмъ не рекомендовалъ каждую строку, написанную рукою Лермонтова, тащить въ школу для изученія. Полагаемъ, онъ не весьма обрадовался бы, видя, какъ молодое потомство въ 1911 году съ недоумѣніемъ перелистываетъ первый томъ академическаго изданія, стараясь понять:-- Да что же хорошаго въ этомъ ихъ знаменитомъ Лермонтовѣ? почему имъ такъ восторгались отцы? Вѣдь, по совѣсти то говоря, если бы весь этотъ первый томъ очутился въ печи, литература русская оттого пробѣла никакого не ощутила бы. Гг. Брюсовъ и Бальмонтъ въ наши дни -- не Лермонтовы же, а куда лучше пишутъ!.. И, что всего унылѣе, молодое потомство совершенно право, потому что весь первый томъ академическаго собранія сочиненій, половина второго и три четверти третьяго заняты стихами, которыхъ Лермонтовъ -- въ громадномъ большинствѣ -- не хотѣлъ, въ меньшинствѣ не рѣшался печатать, за ихъ слабостью и незрѣлостью. Въ ту же первую книжку 28 стихотвореній, которыя самъ Лермонтовъ призналъ достойными печати при жизни своей, входило изъ 284 номеровъ нынѣшняго академическаго перваго тома -- только одно: Ангелъ .