Памяти Абрама Евгениевича Кауфмана

С глубокой скорбью прочитал я в Руле печальнейшее известие о кончине А.Е. Кауфмана. В последние четыре года, под советским гнетом, он в литературном Петрограде был, мало сказать, видным - центральным человеком.
Я любил и очень уважал Абрама Евгениевича, особенно сблизившись с ним в 1920 - 1921 годах по совместному участию в комитете Дома литераторов, которого он был не только секретарем, но и воистину душою. Десятки заседаний просидел я между ним и А.Ф. Кони и десятки случаев имел изумляться такту, с каким Абрам Евгениевич умел вести утлую ладью нашу по бурному советскому морю, ежеминутно готовому ее поглотить. Недавно в Обзоре печати Руля я видел выдержку из какого-то советского органа, свидетельствующую, что А.Е. Кауфман был единственным из литераторов в Петрограде, с кем местная власть считалась и даже иногда шла ему навстречу . Я охотно подписался бы под этим отзывом, если бы он был дополнен необходимою оговоркою: Хотя Абрам Евгениевич не был ни на йоту соглашателем с советской узурпацией и нисколько не скрывал своей глубочайшей к ней антипатии .
Потому что льстецам-то своим, угодникам и даже просто ослабевшим людям, согласным скрепя сердце поклониться Зверю, сжечь на алтаре его формальную щепочку фимиама и приять печать Антихристову, советская власть всегда шла навстречу с широко раскрытыми объятиями, осыпая своих неофитов льготами, милостями и любезностями. В настоящее время, когда число литературных соглашателей значительно приумножилось, меня изумляет не столько факт их соглашательства , - его в большинстве случаев давно уже можно было предчувствовать, - сколько их яростное усердие в новой службе, заходящее, право же, гораздо дальше того, на что от них рассчитывала и чего ожидала благоприобретшая их перья советская власть. Тут, что называется, соблазн от дьявола, ну, а подлость уж от самих себя.
Нет! В резкую противность всем подобным господам, Абрам Евгениевич держал свое литературное знамя честно, прямо и крепко. Не добавлю обычного грозно . Он не был бойцом. Но -