В. С. Соловьев

Я буду говорить о B.C. Соловьеве как об одной из любопытнейших и наиболее характерных общественных фигур конца века , который есть действительно конец века. Не в том смысле, что четыре месяца спустя мы вступаем в XX столетие, которое подарит вселенной воздухоплавание, откроет секрет четвертого измерения и даст прямые ответы на проклятые социальные вопросы, как надеются энтузиасты, слепо верующие в несокрушимость позитивных начал и сил прогресса; и не в том, что не нынче-завтра светопреставление, как уверяют мистики, от них же первый был B.C. Соловьев. Но в том смысле конец века , что созревание европейской культуры, основанной на искажении христианских начал, длившееся веками, близко теперь к полной зрелости, если уже не вошло в ее состояние. А когда яблоко созрело, его либо срывают с дерева, либо оно само надламывает веточку своею тяжестью и падает наземь, где -- вольно его поднять проходящему садовнику, вольно сжевать ненароком забредшей в сад хозяйской или соседской свинье.
Период полной зрелости -- самый красивый у плода, самый эффектный -- в историях культур. В обществах этот период бывает отмечен наибольшим подъемом самоуверенности. Живя умным, сильным, бодрым, богатым настоящим, созревшие общества не любят вспоминать о своей прошлой темной истории; свысока относятся к предшествовавшим, тоже по созревании погибшим и исчезнувшим в свой роковой черед культурам, на обломках которых они возникли, и мнят лишь самих себя, -- не чета предкам! -- вечными и непреходящими. Римский собственник-рабовладелец I века засмеялся бы, если бы Аполлоний Тианский предсказал ему, что, три с половиною столетия спустя, сенат и народ римский, священный S. P. Q. R., станет мифом под железным, варварским сапогом, и Римом будут хозяйничать, как вотчиною, разные Одоакры и Теодорихи, а -- тысячу лет спустя -- владыкою вселенной сделается в Риме же монах, который утвердит величие власти своей на догмате безбрачия, как раз противоположном государственной догматике древнего римского уклада. Засмеялся бы, как сейчас смеются буржуа гордой вооруженным миром Европы, когда им говорят, что зловещие кометы анархизма и желтой расы блуждают на горизонте ее недаром, что наше настоящее медленно и незаметно для нас самих становится уже прошлым, и, быть может, кометы эти указуют нам, куда повлечется человечество после грозного перелома, когда