После переворота 25-го октября 1917 г.

26-го утром мы узнали, что все министры, за исключением Керенского, посажены в Петропавловскую крепость. Ходили невероятные слухи об избиении или даже расстреле того или иного министра. Позже оказалось, что все они в живых, но что они были на волосок от смерти: во дворце в момент ареста и позже на мосту, при переводе в крепость.
Ходили различные слухи о защитниках Зимнего дворца: о юнкерах и женском батальоне. Говорили, что все они перерезаны или утоплены, что некоторые женщины батальона изнасилованы.
Городская дума заседала весь день. Не столько обсуждали создавшееся положение, сколько передавали и комментировали всяческие слухи. Выработали пламенный протест против большевиков.
Около полудня в Думу явились три-четыре большевистских гласных, между ними нынешний дипломат Иоффе и женщина-гласная, кажется, Коллонтай. Они были встречены вспышкой страшного гнева и криками:
-- Убийцы!! Насильники! Изнасиловали женщин! Вон! В тюрьму! На виселицу!
Большевики спокойно сидели на своих местах. Некоторые из них улыбались. Они скоро ушли с тем, чтобы больше не возвращаться.
Несмотря на все ужасные слухи, настроение думы было оптимистично. С минуты на минуту ожидали известия, что Керенский с армией идет на Петроград.
Настроение поддерживалось целой армией разносчиков новостей, утверждавших, что все идет прекрасно: рабочие якобы сильно возбуждены против большевиков и решили не поддерживать их. Солдаты очень недовольны переворотом. Они утверждают, что они обмануты большевиками, и готовятся выступить против них. Среди самих большевиков произошли жестокие распри, большинство их против переворота. Короче, говорили об отчаянном положении большевиков, уверяя, что они продержатся самое большее два дня.
Большая часть членов эсэровской фракции разошлась по фабрикам и казармам для ведения антибольшевистской пропаганды. Секретарь эсэровской фракции, разбитной юноша Флекель, еврей, которого большевики впоследствии расстреляли, горячо взывал, обходя залу: