Старый уличный фонарь

Переводчик: А.А. Федоров-Давыдов
Слыхал ли ты когда-нибудь историю старого уличного фонаря?
Правда, она уж не так особенно занятна, но один-то разок ее всё-таки можно прослушать.
То был старый, почтенный фонарь, в течение многих лет добросовестно исполнявший свою службу и теперь обреченный на отставку. В последний раз стоял он на столбе и освещал улицы. Он испытывал то же, что испытывает старая балетная фигурантка, которая танцует в последний раз, а завтра, всеми забытая, будет сидеть где-нибудь в убогой комнате под чердаком.
Фонарь очень беспокоился, что с ним будет на следующий день, потому что знал, что в первый раз в жизни ему придется попасть в ратушу и предстать пред городским головой и собранием, которые должны его осмотреть и убедиться, годен ли он к дальнейшей службе или нет.
Нужно было также решить, куда его определить -- в предместье, или куда-нибудь за город, на фабрику; а то, быть может, прямо на плавильный завод, в доменную печь.
Правда, в последнем случае из него могло выйти что угодно, но мысль, сохранится ли у него воспоминание об его прежнем существовании, как уличного фонаря, страшно его терзала. Так или иначе, но факт оставался тот, что ему приходилось расставаться с ночным сторожем и его женой, которые считали его принадлежащим к своей семье. Когда фонарь зажгли в первый раз, ночной сторож был еще молодым, крепким человеком; случилось так, что он начал свою службу как раз в тот же вечер. Да, давненько-таки фонарь состоял фонарем, а ночной сторож -- сторожем.
Жена была тогда немного гордая. Только вечером, проходя мимо, удостаивала она фонарь взглядом, а днем -- никогда. Но за последние годы, когда они все трое состарились, -- ночной сторож, его жена и фонарь, -- она тоже стала присматривать за ним, она чистила его и наливала керосином. Честные были старики, -- ни одной каплей не поживились они от лампы.
Сегодня в последний раз освещал он улицы, а на завтра его ожидала ратуша. Да, это сознание омрачало его, и поэтому не удивительно, что в этот вечер он горел особенно плохо. Помимо этого, и другие мысли осаждали его. Кому только и чему не светил он и каких не перевидал видов, -- пожалуй, не меньше самого головы и старшин!