Ефимова мельница

(Изъ эпохи 1812 года).
Неподалеку отъ Смоленска, въ небольшой лощинѣ, вдоль которой протекала извилистая рѣчка, окаймленная по берегамъ лѣсомъ, стояла мельница.
Мельница эта принадлежала крестьянину Ефиму, высокому, сухопарому старику, съ густо нависшими бровями, придававшими всему лицу его сурово? выраженіе. Много лѣтъ прожилъ Ефимъ одинъ одинѣшенекъ, на своей мѣльницѣ, и любилъ онъ ее какъ что-то самое близкое, родное. Еажется, сгори она, или отними ее кто, онъ бы, пожалуй, не вынесъ этой потери. Ни жены, ни дѣтей у Ефима не было; жилъ онъ въ одиночествѣ, безбѣдно и, какъ утверждали знавшіе его хорошо сосѣди, на черный день даже деньгу сколотилъ.
Другой мельницы поблизости не было; рожь для размола со всѣхъ деревень свозили къ нему, ну, значитъ, и на доходъ жаловаться не приходилось. Работы Ефимъ не боялся; по большей части, все одинъ справлялся; иногда, впрочемъ, коли много уже очень кулей навезутъ, то принайметъ кого, но это случалось рѣдко: не любилъ старикъ сорить деньгами... Скуповатъ онъ былъ по природѣ.
Однообразно и тихо проходила жизнь Ефима, пока не нарушенъ былъ ея покой однимъ происшествіемъ. Дѣло было такъ. Окончивъ съ размоломъ зерна, привезеннаго на мельницу сосѣднимъ крестьяниномъ, Ефимъ только что успѣлъ свести счетъ вырученнымъ за работу деньгамъ; съ помощью этого же крестьянина онъ перетаскалъ мѣшки съ мукой на подводу,-- и вотъ неожиданно къ мельницѣ еще подкатила телѣга. -- На этой телегѣ кулей не было, а вмѣсто нихъ сидѣлъ старикъ, одѣтый такъ, какъ обыкновенно одѣваются русскіе мужики, и съ нимъ маленькій мальчикъ. -- На послѣднемъ, поверхъ синей пестрядиной рубахи, былъ накинутъ старый, въ заплатахъ балахонъ; очевидно, съ чужого плеча, такъ-какъ рукава спускались почти до колѣнъ, да и самый балахонъ не только доходилъ до земли, когда мальчикъ вставалъ на ноги, но и тащился по ней на цѣлую четверть.
-- Добро пожаловать, Никаноръ Савельевичъ! крикнулъ Ефимъ, взглянувъ не безъ удовольствія на нежданнаго гостя: онъ привыкъ, что къ нему пріѣзжали только за размоломъ.