Перст Божий

РАЗСКАЗЪ
изъ эпохи царя Алексѣя Михайловича,
Москва въ ту пору, къ которой относится нашъ разсказъ, совсѣмъ не походила на теперешнюю Москву-бѣлокаменную. Несмотря на то, что, до основанія Петромъ Великимъ Петербурга, она считалась столицей русскаго государства и служила мѣстопребываніемъ русскихъ царей, наружный видъ ея не отличался красотою. Всѣ постройки въ ней, за исключеніемъ стѣнъ кремлевскихъ, нѣкоторыхъ церквей да царскихъ теремовъ, были большею частію деревянныя.
По обѣимъ сторонамъ улицъ, вперемежку съ боярскими хоромами, украшенными иногда довольно затѣйливой рѣзьбой и окруженными густыми садами, лѣпились старые, почернѣлые домики. Въ осеннюю пору, въ особенности послѣ дождей, на этихъ узкихъ и немощеныхъ улицахъ стояла такая невылазная грязь, что пробраться съ одной стороны улицы на другую становилось крайне затруднительно. Освѣщалась Москва только луною, а когда луны не было, то приходилось ходить ощупью, боясь на каждомъ шагу на что-нибудь наткнуться.
По одной изъ такихъ улицъ, часовъ около 6 вечера, торопливо шелъ маленькій мальчикъ. Онъ былъ одѣтъ очень бѣдно и, несмотря на холодную погоду, не имѣлъ даже обуви: босыя ножки его посинѣли отъ холода, да и самъ онъ, должно быть, сильно прозябнувъ, старался, какъ можно плотнѣе, закутаться въ свой коротенькій дырявый зипунишко. Пустынная улица и наступившія сумерки (дѣло было осенью) пугали его. Сначала онъ тревожно переводилъ взоръ съ одного предмета на другой, затѣмъ, присѣвъ на завалинку около одного изъ домовъ, засмотрѣлся на густыя облака, которыя почти сплошь покрывали небо. По мѣстамъ, отрываясь отъ общей массы, быстро неслись они впередъ въ видѣ самыхъ разнообразныхъ и причудливыхъ фигуръ, а то снова громоздились, точно длинныя, безконечныя горы... Увлеченный такимъ красивымъ зрѣлищемъ, мальчуганъ, какъ-будто, даже сталъ позабывать о страхѣ и задумался....
-- Ты что тутъ дѣлаешь? раздался вдругъ надъ самымъ его ухомъ строгій женскій голосъ.
Онъ встрепенулся и, обернувъ голову по тому направленію, откуда слышался голосъ, увидалъ стоявшую около него старушку и мальчика, одѣтаго въ теплый суконный кафтанчикъ.