Предание о Царе Алексее Михайловиче
Дѣло было зимой; стояло ясное, морозное утро -- царь Алексѣй Михаиловичъ, окруженный свитою приближенныхъ бояръ и цѣлою сворою собакъ, выѣхалъ на охоту по направленію къ одному изъ обширныхъ лѣсовъ, окружающихъ матушку Москву, которая, какъ извѣстно, до основанія Петромъ Великимъ нынѣшняго Петербурга считалась столицею русскаго государства и гдѣ всегда жили наши цари.
Хорошо, весело, привольно казалось какъ самому Алексѣю Михаиловичу, такъ и остальнымъ его спутникамъ среди высокихъ, густыхъ деревьевъ, сверху до низу осыпанныхъ снѣгомъ, точно сахаромъ; время летѣло незамѣтно; и не успѣли охотники оглянуться, какъ уже наступила обѣденная пора, а за нею и назначенный часъ возвращенія; но, царь, увлеченный любимой забавой, все еще медлилъ, шелъ дальше въ глубину лѣса, и случайно отдѣлившись отъ окружающихъ его бояръ, очутился, совершенно для себя незамѣтно, одинъ, среди густой, почти непроходимой чащи.
Долго шагалъ онъ безостановочно по сугробамъ, надѣясь какъ нибудь выбраться на дорогу, но о ней не было и помину. Кругомъ царствовала полнѣйшая тишина; покрытыя толстымъ слоемъ снѣга, деревья, смотрѣли непривѣтливо, обледенѣлые сучья ихъ торчали раскорячившись, точно крючковатые пальцы какого нибудь костляваго чудовища-великана.
Государь началъ терять терпѣніе; въ душу его закралось тревожное чувство, и онъ уже схватился за висѣвшій черезъ плечо охотничій рогъ, чтобы дать знать свитѣ о своемъ непріятномъ положеніи, какъ вдругъ позади послышался шорохъ.
Быстро обернувшись, онъ увидѣлъ въ нѣсколькихъ шагахъ огромнаго, бураго медвѣдя, который, грузно переваливась съ боку на бокъ и смѣло ступая косолапыми ногами по пнямъ и кочкамъ, направлялся прямо на него.
Похолодѣвъ отъ ужаса, царь выпустилъ изъ рукъ рогъ, и прислонившись къ дереву, съ молитвою на устахъ, сталъ готовиться къ смерти. Казалось, еще минута -- и онъ неминуемо сдѣлается жертвою хищнаго звѣря... Но видно, Господу не угодно было допустить до этого... Совершилось чудо!.. На противоположной сторонѣ лѣса, точно изъ-подъ земли, выросла высокая, худощавая фигура, благообразнаго старичка монаха.