Священное колечко

РАЗСКАЗЪ
Село Михайловское было красиво раскинуто на берегу широкой рѣки.
Вдоль единственной улицы его тянулись крестьянскія избы, всѣ похожія одна на другую, съ тою только, впрочемъ, разницей, что нѣкоторыя, пришедшія въ ветхость, совсѣмъ покачнулись и однимъ бокомъ, словно, вросли въ землю, нѣкоторыя же,-- поновѣе,-- стояли прямо.
За одной изъ такихъ избушекъ, на самомъ откосѣ лесчаннаго берега, виднѣлись разставленныя мережи и висѣвшія для просушки рыболовныя сѣти. Правѣе,-- поодоль отъ сѣтей, -- лежалъ опрокинутый кверху дномъ челнъ. На немъ, подобравъ подъ себя босыя ноги, примостился небольшой мальчуганъ, очень некрасивой наружности: немного кривобокій и съ уродливой, непомѣрно-продолговатой головою. Онъ былъ босъ и одѣтъ въ грубую пестрядинную рубаху, какія обыкновенно носятъ бѣдные русскіе крестьяне.
Этого мальчика звали Степа. Онъ былъ круглый сирота и жилъ изъ милости у двоюроднаго дяди, рыболова Никиты, единственнаго на бѣломъ свѣтѣ близкаго ему человѣка. Дядя, однако, вмѣсто того, чтобы относиться къ нему по родственному, попрекалъ его уродствомъ, кускомъ хлѣба, взваливалъ на него самыя тяжелыя домашнія работы и, подъ пьяную руку, частенько угощалъ колотушками. Но Степа терпѣливо сносилъ эти напасти, никогда не ропталъ и никому на обидчиковъ не жаловался, считая, что тяжелая его участь -- дѣло обычное, въ порядкѣ вещей, да иначе и сложиться не можетъ. Онъ не жаловался даже Мишѣ, любимому пріятелю, съ которымъ всегда дѣлился всякимъ впечатлѣніемъ. Къ Мишѣ бѣжалъ онъ въ тяжелыя минуты, чтобы отвести душу, и находилъ, что въ его присутствіи ему становится легче...
Итакъ, примостившись на опрокинутомъ вверхъ дномъ челнѣ, Степа держалъ въ рукахъ недавно полученный въ подарокъ отъ Миши картузъ и пристально его разглядывалъ. На блѣдномъ личикѣ мальчика, обыкновенно печальномъ, теперь замѣтно было оживленіе. Онъ не могъ. нарадоваться тому, что, вмѣсто засаленной, дырявой шапки, у него есть новый картузъ, точь-въ-точь такой, какой носитъ самъ Миша... То-то заглядятся на него деревенскія ребята, то-то позавидуютъ, когда онъ въ воскресенье надѣнетъ этотъ картузъ на голову и пойдетъ въ церковь... Увлеченный пріятной думой, Степа не замѣтилъ, какъ нѣсколько крестьянскихъ мальчиковъ, игравшихъ на берегу, о чемъ-то перешептывались и тихонько хихикали въ кулаки.