Дело Екатеринославского банка

Господа судьи! Господа сословные представители!
Боюсь, что у вас, при наилучших намерениях, уже установилась в сердце формальная безнадежность по отношению к Бразолю... Я как бы слышу: Говори там себе, что хочешь, а от закона уйти нельзя! Прошу вас хоть на время освободиться от такого настроения! Вы знаете римское изречение: Не все, что дозволено, - честно . Этот афоризм имеет гораздо более интересную изнанку: не все, что запрещено, - бесчестно , ибо в каждом обвинении приходится отдельно обсуждать, представлялось ли в данном случае, для этого человека, с точки зрения его собственных интересов, запрещенное - бесчестным? И если при такой постановке вопроса, Бразоль откроет перед вами свою душу, свои чистые намерения, то вы придете ему на помощь!
Бразоль принадлежит к обширному и очень известному в Малороссии дворянскому роду. Все Бразоли издавна составили себе репутацию людей добрых, сердечных, порядочных. В этом отношении Иван Никонович Бразоль ни в чем не разошелся с основными чертами своих родичей. И теперь, по выслушании этого дела, все скажут о нем: человек, быть может, простоватый и слишком уступчивый, а все-таки - сам по себе хороший человек, неспособный сознательно пожелать кому-нибудь зла или сделать его. И вот, если этот основной тезис моей защиты не возбудит у вас недоверия ни на минуту и до конца, то я не отчаиваюсь за Бразоля.
В Екатеринославском банке Бразоль работал целых 25 лет. Роковым образом крах банка совпал с его юбилеем... Но это вовсе не значит, что юбилейный год сорвал, наконец, маску с этого лицемера, которому так долго и так напрасно верили. Напротив, Бра-золь может доказать, что он заслужил это доверие. В течение первых пятнадцати лет его деятельность в банке не дает никаких поводов к судебному преследованию. Этот период и характеризует, собственно, Бразоля таким, каков он есть сам по себе, каким его Бог создал. Во все эти годы он был свободен, он действовал так, как ему повелевали его собственный разум, совесть и воля.
Но с 1891 г. на Бразоля налетел вихрь посторонних влияний, с которыми он решительно не в силах был совладать. Человек скромный, весьма склонный признавать над собой чужое превосходство, Бразоль только широко раскрыл глаза перед тем, что неожиданно стало твориться в заведуемом им банке. Он недоумевал. Внутренно его коробило от всех этих новшеств, но перечить он стеснялся, полагаясь на чужой талант, на чужие широкие затеи, которым - как знать! - быть может, суждено было увенчаться большим финансовым успехом.