Дело газеты "Русь"

Самое трудное время для суда - это время, когда все незыблемое зыблется.
В сентябре я защищал перед Судебной палатой важного политического преступника, главу большого и сложного процесса. Я просил зачесть ему тюремное заключение в 2 года. Палата не согласилась со мной и приговорила его к ссылке на поселение. А в октябре он уже был амнистирован!!.
И вот, снова целый ряд обвинений печати с грозным наказанием и с совершенно мертвым материалом. Все это происходит потому, что мы переживаем эпоху временную. У нас и правительство, и закон временные. Все новые законы так и называются временные правила . А суд привык действовать на основании начал незыблемых.
От такого положения вещей справедливость, свойственная суду, неимоверно страдает, ибо при таких переменчивых обстоятельствах легко выдать перед судом за преступление то, что, по совести говоря, при данных условиях было дозволено...
Вот хотя бы взять это поголовное преследование журналистов.
Ведь если в самые последние дни революция как будто спряталась, то в ноябре она не только была вся наружу, но и почти захватила власть в свои руки. Все до очевидности убеждались, что есть два правительства: совет рабочих депутатов, с одной стороны, и совет министров - с другой. Публика с величайшей тревогой следила за известиями из обоих лагерей. Граждане Российской империи, которых обязан охранять суд, были доведены до такого смятения, что не знали, какой из воинствующих партий со дня на день придется им подчиниться. Все, от мала до велика, от обывателя до сановника, были охвачены одним и тем же жутким чувством. И насколько в то время растерялось правительство, видно уже из того, что 23 октября союз союзов пригрозил ему насилием, - вооруженной схваткой , о чем было опубликовано почти во всех газетах, но ни один прокурор почему-то не решался еще в ту минуту прибегнуть к закону и обратиться к вам для подавления революционной дерзости. Всем и каждому было ясно, что писанные законы не действуют и сданы куда-то в архив до появления новых.