О Некрасове

Спорный поэт... И прежде других, он сам себя оспаривал: Нет в тебе поэзии свободной, мой суровый, неуклюжий стих! Мне борьба мешала быть поэтом... Как на крайнее мнение против Некрасова, можно указать на отзыв Тургенева: Я убежден, что любители русской словесности будут перечитывать лучшие стихотворения Полонского, когда самое имя г. Некрасова покроется забвением. Почему же это? А просто потому, что в деле поэзии живуча только одна поэзия, и что в белыми нитками сшитых, всякими пряностями приправленных, мучительно высиженных измышлениях г. Некрасова, ее-то, поэзии, и нет на грош, как нет ее, например, в стихотворениях всеми уважаемого и почтенного A. C. Хомякова, с которыми, спешу прибавить, г. Некрасов не имеет ничего общего (СПб. ведомости. 1880 г. No 8). Комментарием к этому печатному заявлению Тургенева служит его письмо к Полонскому из Веймара от 29-го января 1870 г.: Ты, может быть, и прав в том, что ты говоришь мне по поводу Некрасова; но, поверь, я всегда был одного мнения о его сочинениях -- и он это знает; даже, когда мы находились в приятельских отношениях, он редко читал мне свои стихи, а когда читал их, то всегда с оговоркой: Я, мол, знаю, что ты их не любишь . Я к ним чувствую нечто в роде положительного отвращения: их arrière goût {привкус (фр.). } -- не знаю, как сказать по-русски -- особенно противен: от них отзывается тиной, как от леща или карпа . Еще ранее того (13 января 1868 г.) Тургенев писал Полонскому: Г. Некрасов -- поэт с натугой и штучками; пробовал я на днях перечесть его собрание стихотворений... нет! Поэзия и не ночевала тут -- и бросил я в угол это жеванное папье-маше с поливкой из острой водки . Природное отчуждение Тургенева от музы Некрасова сказалось и в его Призраках : У раскрытого окна высокого дома (пролетая над Петербургом), -- пишет Тургенев, -- я увидел девицу в измятом шелковом платье, без рукавчиков, с жемчужной сеткой на волосах и с папироской во рту. Она благоговейно читала книгу: это был том сочинений одного из новейших Ювеналов. -- Улетим! -- сказал я Эллис ( Призраки , XXII). Почему же это Тургенев, приветствовавший поэзию во всем и всюду, отметивший, например, у Добролюбова удивительное стихотворение: Пускай умру -- печали мало , -- почему Тургенев совсем отрицал Некрасова? Эту, правда, несколько капризную и преувеличенную неприязнь Тургенева к произведениям Некрасова едва ли можно объяснить личными отношениями между обоими писателями; вероятно, в некрасовской лирике было действительно нечто такое, что болезненно раздражало чуткую эстетическую натуру Тургенева. И Тургенев был не один. Из эстетиков Страхов очень смело и настойчиво обличал Некрасова в деланности эффектов и в поэтической бестактности. Из либералов Антонович утверждал, что Некрасов не был собственно лирическим поэтом, творящим и поющим в поэтическом увлечении: он творил холодно-обдуманно и строго сознательно ( Слово . Февраль 1877 г.). Сам поэт в себе сомневается, другие -- тоже. Что-нибудь тут кроется. Тут виноваты: либо природа самого таланта, либо раздвоение в его функциях, либо -- и то и другое вместе.