Тень призрака

(переводъ съ англійскаго).
Съ тѣхъ поръ, какъ я завелся собственнымъ хозяйствомъ, сестра моя Летти жила со мною. Она у меня хозяйничала до моей женитьбы. Теперь она неразлучна съ моей женой, и дѣти мои обращаются къ своей милой тетѣ за совѣтомъ, утѣшеніемъ и помощью во всѣхъ своихъ маленькихъ невзгодахъ и затрудненіяхъ. И однако же, не смотря на то, что она окружена любовью и удобствами жизни,-- съ лица ея не сходитъ грустное, сосредоточенное выраженіе, которое приводитъ въ недоумѣніе знакомыхъ и огорчаетъ родныхъ. Что же этому за причина? несчастная любовь? Да -- все та же старая исторія. Сестрѣ не разъ представлялись выгодныя партіи, но, лишившись предмета своей первой любви, она уже никогда не позволяла себѣ мечтать о томъ, чтобы любить и быть любимой.
Джорджъ Мэзонъ приходился женѣ моей двоюроднымъ братомъ; онъ былъ морякъ. Они съ Летти встрѣтились на нашей свадьбѣ и влюбились съ перваго взгляда. Отецъ Джорджа тоже былъ морякомъ и особенно отличался въ Арктическихъ моряхъ, гдѣ онъ участвовалъ въ нѣсколькихъ экспедиціяхъ, предпринятыхъ для отысканія сѣвернаго полюса и сѣверо-западнаго прохода. Я, поэтому, не удивился, когда Джорджъ по собственной охотѣ вызвался служить на Піонерѣ , который снаряжался на поиски за Франклиномъ и его потерянными товарищами. Будь я на его мѣстѣ, едва-ли бы я устоялъ противъ обаянія подобнаго предпріятія. Летти это, разумѣется, не нравилось; но онъ успокоилъ ее увѣреніемъ, что моряковъ, добровольно просившихся въ арктическую экспедицію, никогда не теряютъ изъ вида, и что онъ такимъ образомъ въ два года уйдетъ дальше въ своей карьерѣ, чѣмъ ушелъ бы въ двѣнадцать лѣтъ простой службы. Не могу сказать, чтобы сестра и тутъ искренно помирилась съ его рѣшеніемъ, но она перестала спорить; только облако, теперь не покидающее ея лица, но рѣдко являвшееся въ ея счастливой молодости, иногда стало пробѣгать по чертамъ ея, когда она думала, что никто ея не видитъ.
Младшій братъ мой, Гэрри, въ то время учился въ академіи художествъ. Теперь онъ составилъ себѣ нѣкоторую извѣстность, но тогда еще только начиналъ, и, какъ всѣ начинающіе, задавался всякими фантазіями и теоріями. Одно время онъ бредилъ венеціанской школой, а у Джорджа была красивая голова итальянскаго типа -- онъ и написалъ съ него портретъ. Портретъ вышелъ похожъ, но какъ художественное произведеніе -- весьма посредственъ. Фонъ былъ слишкомъ теменъ, а морской мундиръ слишкомъ ярокъ, такъ что лицо черезъ чуръ уже рельефно выдѣлялось бѣлизной. Поворотъ былъ въ три четверти, но вышла одна только рука, опиравшаяся на рукоять кортика. Вообще, какъ Джорджъ самъ говорилъ, онъ на этомъ портретѣ скорѣе походилъ на командира венеціанской галеры, чѣмъ на современнаго лейтенанта. Летти, впрочемъ, осталась вполнѣ довольна -- о художественности она очень мало заботилась, лишь бы сходство было. И такъ, портретъ съ подобающимъ уваженіемъ былъ вставленъ въ раму -- ужасно массивную, заказанную самимъ Гэрри -- и повѣшенъ въ столовой.