Она

Она съ неумолимою жаждою добивалась
того, чтобы на нее указывали пальцами
и говорили: вотъ она!
У. Э. Гладстонъ.
...Мнѣ нездоровится, работа валится изъ рукъ, читать лѣнь... Погода стоитъ отвратительная: вѣтеръ неистово завываетъ въ трубахъ и осеннее, мрачное, безъ проблеска свѣта, небо способно хоть кого привести въ уныніе.
Не знаю, почему вдругъ я вспомнилъ о ней и мнѣ непремѣнно захотѣлось разсказать объ этой странной женщинѣ,-- симпатичной или нѣтъ, судить не мнѣ, но во всякомъ случаѣ... странной.
Я сталкивался съ нею три раза въ жизни, въ четвертый разъ... Но въ чему забѣгать впередъ,-- начну съ перваго.
Мнѣ было двадцать лѣтъ. Студентъ второго курса, довольно миловидный юноша, я упорно боролся съ присущими моему возрасту жизнерадостностью и оптимизмомъ, старался быть скептикомъ, зачитывался Дарвиномъ и, желая блеснуть своею начитанностью, кстати и некстати, цитировалъ безъ разбора то Спенсера, то Льюиса, то Дрепера, увлекаясь скорѣе количествомъ прочитанныхъ серьезныхъ книгъ, чѣмъ постигая на самомъ дѣлѣ ихъ сущность. Однако молодость брала свое. Недавнее производство во взрослые давало себя знать. Мнѣ иногда хотѣлось попросту болтать съ хорошенькими барышнями, хохотать до упаду, дурить безсмысленно и беззаботно. Я забывалъ тогда свою важность студента второго курса, бросалъ въ сторону всякіе анализы и, не мудрствуя лукаво, предавался радостямъ жизни. Въ одну изъ подобныхъ минутъ вспомнился мнѣ домъ нѣкоего профессора, гдѣ по воскресеньямъ собиралось много нашего брата-молодежи; вечера обыкновенно оканчивались танцами. Я не былъ тамъ уже съ годъ. Д о чери хозяина дома -- гимназистки, изъ которыхъ одной было шестнадцать, другой всего четырнадцать лѣтъ, казались мнѣ и слишкомъ юными для моего двадцатилѣтняго возраста, и недостаточно развитыми. Дѣвчонки ... дразнилъ я обыкновенно своего брата, тоже еще гимназиста 8 класса, сильно увлеченнаго старшей изъ сестеръ. Какъ бы то ни было, но въ одинъ изъ воскресныхъ вечеровъ потянуло меня поѣхать туда къ величайшей радости моего брата.