К сорокалетию судебных уставов
По какой-то странной ироніи судьбы съ самаго начала новаго, ХХ-го, вѣка намъ все приходится вспоминать старое и справлять не то юбилей, не то поминки по несбывшимся надеждамъ. На порогѣ вѣка, 19 февраля 1901 года, мы праздновали сорокалѣтіе величайшей реформы прошлаго столѣтія -- освобожденія крестьянъ. Въ томъ же году исполнилось десять лѣтъ съ большого голода 1891 года, открывшаго собою послѣдній періодъ въ жизни нашего крестьянства... Уже одно это мрачное совпаденіе достаточно подчеркиваетъ, на какія праздничныя мысли и чувства могъ наводить этотъ юбилей. Два года спустя, въ январѣ 1908 г., мы молча чествовали юбилей печатнаго слова: двухсотлѣтіе существованія періодической печати въ Россіи. 1 января нынѣшняго года исполнилось сорокалѣтіе Положенія о земскихъ учрежденіяхъ , -- совпавшее съ частью осуществленными уже (въ формѣ новаго управленія по мѣстнымъ дѣламъ), частью задуманными преобразованіями, которыя должны были похоронить земство, созданное эпохою великихъ реформъ. Теперь мы опять стоимъ передъ юбилеемъ. И опять этотъ юбилей болѣе похожъ на поминки: 20 ноября истекаетъ сорокъ лѣтъ съ изданія Судебныхъ уставовъ 1864 года. Изъ всѣхъ законодательныхъ актовъ первой половины шестидесятыхъ годовъ Судебные уставы представляются несомнѣнно наиболѣе цѣльнымъ, наиболѣе выдержаннымъ въ одномъ освободительномъ стилѣ. И съ другой стороны, едва ли не всего безпощаднѣе отяеслась именно къ этому акту послѣдующая работа правящаго механизма. Та переформированная юстиція, которую мы теперь имѣемъ предъ собою, сохраняетъ въ себѣ очень мало слѣдовъ великихъ началъ, провозглашенныхъ реформою 1864 года. Сквозь новую оболочку въ ней явно сквозятъ черты стараго, какъ казалось, совсѣмъ похороненнаго, дореформеннаго прошлаго.
Судьбы всѣхъ великихъ реформъ шестидесятыхъ годовъ имѣютъ много общаго между собою. Всѣ эти реформы вызваны были къ жизни тѣмъ подъемомъ общественнаго настроенія, тѣмъ могучимъ освободительнымъ движеніемъ, которое явилось вслѣдъ за крушеніемъ стараго, крѣпостного строя, обнаружившаго свое полное банкротство во время крымской кампаніи, съ ея лицомъ и изнанкою . Это обновительное движеніе на первыхъ своихъ порахъ широкою волною захватило самые разнообразные круги -- и правительственные, и общественные. Всѣ видѣли и чувствовали, что такъ жить далѣе нельзя, что необходима коренная перестройка всѣхъ существующихъ порядковъ, всѣхъ устоевъ, на которыхъ держалась старая, крѣпостная Россія. Подъ напоромъ этого освободительнаго теченія были задуманы планы реформъ. Но уже при самой разработкѣ этихъ плановъ, при составленіи соотвѣтственныхъ законодательныхъ актовъ -- первоначальное единство общаго настроенія было разрушено. Элементы, враждебные обновительному движенію, смятые и растерявшіеся подъ первымъ натискомъ новыхъ запросовъ жизни, скоро подняли голову. Теченіе въ верхнихъ слояхъ если не измѣнило еще направленіе, то значительно замедлило темпъ, и въ окончательномъ видѣ широко задуманныя преобразованія явились плодомъ компромисса между старымъ и новымъ. Не завершенныя и не связанныя между собою, открытыя со многихъ сторонъ для вторженія чуждыхъ имъ пережитковъ стараго, -- они брошены были въ среду, въ которой если не нравственная, то матеріальная сила была на сторонѣ тѣхъ же командующихъ элементовъ, которые господствовали и въ дореформенной Россіи. Люди шестидесятыхъ годовъ слишкомъ поторопились зачислить ихъ въ писки мертвыхъ. Чтобы пробить себѣ дорогу и завоевать мѣсто въ общественномъ строѣ, новымъ началамъ приходилось выдержать упорную и донынѣ еще не закончившуюся борьбу.