Калиостро XIX века

Как-то в разгаре зимы 18 года, особенно памятной мне по массе трудных дел-розысков, выпавших на голову моего гениального друга И. Д. Путилина, сидели мы с ним в его кабинете и вели задушевную беседу.
Разговор, в котором мы вспоминали удалые и жаркие схватки с только что пойманными мошенниками и страшными злодеями-преступниками, вдруг перешел на масонство, на массу лож тайных обществ.
Путилин оживился.
-- Знаешь, доктор, с каждым днем наше высшее петербургское общество все более и более увлекается масонством, этим иноземным фруктом.
-- Помилуй Бог, Иван Дмитриевич, -- шутливо заметил я, -- уж не собираешься ли ты сам вступить в какую-нибудь ложу масонов?
Путилин рассмеялся.
-- Благодарю тебя за столь важное мнение о состоянии моих умственных способностей! Нет, доктор, дело не во мне, а в том, что все эти тайные общества белых , красных , фиолетовых братьев, с их таинственными ритуалами, с их Великими Жрецами и Великими Магистрами, кажутся мне гораздо опаснее победного шествия скопческого и хлыстовского учений. Эти последние -- более явны, и цель их -- прямее. Не то -- масонские ложи. Ясно, что все эти белые и фиолетовые братья таят в себе какую-то невысказанную тайну, и, каюсь, меня это сильно интригует.
-- Но позволь, Иван Дмитриевич, ведь все эти братья у нас, в Петербурге, -- представители хорошего общества, набросившиеся просто на эту модную забаву-игрушку с таким же несерьезным, легкомысленным жаром, с каким они вообще набрасываются на все, что идет с пленительного Запада, начиная с модных брюк, духов, перчаток и кончая французскими романами.
Путилин задумчиво покачал головой.
-- Боюсь, что ты не прав, доктор... Наши братья -- винтики, поршни и иные части очень сложной масонской машины. Но... кто главная пружина? Где та сила, которая питает и приводит в движение эти винтики, поршни?..
-- Учение. Известный культ. Абстрактная теория.
-- Не облеченная в плоть и кровь? Не на двух ногах?