Претендент на болгарский престол

Прежде чем начать повествование о замечательном деле претендентства корнета Савина на Болгарский престол , деле, в котором гениальный авантюрист столкнулся с гениальным сыщиком и где оправдалась поговорка нашла коса на камень , скажем несколько слов о корнете Савине.
По своему общественному положению, по дерзкой отваге, по изумительному блеску выполнения своих смелых похождений , по полету фантазии из всех русских авантюристов, бесспорно, первое место принадлежит корнету Савину.
Свою славу он распространил далеко за пределы своего отечества, прогремев за границей.
Блестящий офицер, молодой, красивый, ловкий, с ума сводивший женщин одним взглядом, лихой танцор, безукоризненно владеющий несколькими иностранными языками, он свихнулся с прямой дороги и покатился по наклонной плоскости.
Пытаясь сначала стоять только на грани гражданского и уголовного права, он перешагнул в область уголовщины.
Тут и началось! Одна безумно-смелая авантюра следовала за другой, и скоро послужной список экс-корнета обогатился массой громких деяний, не только изумлявших, но даже и восхищавших наше и заграничное общество чистотой работы и, я бы сказал, аристократичностью ее.
Если можно вообще в бездне человеческого падения найти красоту, то этой уголовно-преступной красотой обладал в полной мере Савин. Поистине, он был велик и в падении!
Но едва ли не самым замечательным в характере этой недюжинной личности являлась его уверенность в своем самозванстве.
Он мало-помалу так претворял в себе свою ложь, так свыкался с ней, что потом не на шутку начинал верить в нее, не отделяя вымысла от правды.
Это любопытное явление в области гипноза, самообмана было отмечено многими прозорливцами духа человеческого.
Так, у Гоголя есть замечание, что в знаменитой сцене вранья перед городничим и его присными Хлестаков искренно верит в ту ерунду, которую несет о лабардане и тридцати тысячах курьеров.
У Пушкина расстрига Гришка Отрепьев увлекается до того, что опять-таки искренно считает себя русским царевичем Димитрием.