Прорубь

Утро России. 20.12.1916. No 354. С. 2.
Когда человек умирает, -- в особенности, пораженный насильственной смертью, -- люди благоговейно склоняют головы и произносят: Вечная память .
Так бывает везде, во всем свете.
Но не у нас, в России. У нас, в России, люди иногда радуются смерти и поздравляют друг друга -- точно с праздником.
-- Возвещаю вам великую радость -- он убит, -- говорят люди, сообщающие о смерти. И в ответ раздаются рукоплескания.
Так было и третьего дня. Когда на одной лекции лектор сообщил своей аудитории, что убит этот человек, все его слушатели поднялись с мест и начали рукоплескать.
В трамвайном вагоне, когда кто-то принес эту весть, несколько человек из народа радостно пропели анафема !
В ресторанах, в театрах и в концертах публика, услышав об этом событии, вставала и требовала, чтобы сыграли гимн и потом долго аплодировала, как в минуты крупных национальных радостей.
Говорят даже, что люди целовались друг с другом.
И это так понятно, так естественно. То, что совершилось в Петрограде, действительно, крупное историческое событие, мрачное, страшное, кошмарное, -- и радостное. Тут истинный дух русской истории, мрачный и холодный дух петроградского периода, в котором все радостное для народа требовало смертей и каждый шаг вперед совершался через трупы. От него веет тайной дворцовых политических заговоров, тайной Михайловского дворца, оно напоминает былые расправы с временщиками.
И по значению своему оно огромно. Понятен этот надгробный энтузиазм народа. Дух его долго был угнетен мыслью о позоре, пятнавшем Россию в дни страшной очистительной войны, и ужасом перед нелепыми, поистине, темными силами, с какой-то роковой властностью творящими все наперекор ее воле и неудержимо влекущими ее к гибели.
Он уже привык . Он уже приготовился к самому худшему. И вот этот позор снят. Начинается, как будто, очищение, -- как раз теперь, на перевале войны. Точно целый период нашей истории заканчивается вместе с ним, печальный период нравственного падения и разложение власти.