Пахомий Логофет

Пахомий Логофет -- писатель XV века. Почти не сохранилось никаких сведений о жизни этого замечательного деятеля русской литературы XV века; дошедшие известия отрывочны, неясны, нередко противоречивы. Несомненно только, что он был родом серб ( сербин , как называется он в наших рукописях), жил сначала на Афоне, и, по-видимому, еще в молодых годах пришел в Россию. Последнее случилось в царствование великого князя Василия Васильевича (1425--1462 гг.), и, нужно думать, значительно раньше 1440 г., около которого уже появляется первый литературный труд Пахомия в России -- Житие преподобного Сергия . Большую часть жизни в России Пахомий провел в Москве и Троицко-Сергиевой лавре, отчасти в Новгороде (1458--1462 гг.). Где и когда скончался, неизвестно; во всяком случае, не ранее 1484 г., -- не ранее этого года могло быть составлено Пахомием приписываемое ему в рукописях Житие Новгородского архиепископа Моисея .
Сношения древней Руси с православным Востоком, особенно Константинополем и Афоном, вообще были не редки. Афон и Константинополь, вместе с Болгарией и Сербией, были для древнерусской письменности источниками неистощимых книжных богатств. В течение всего древнего периода отсюда шли к нам в славянских переводах библейские и богослужебные книги, творения отцов церкви, кормчие, патерики, жития святых, сборники, наконец, вся южнославянская литература похвальных слов . В XIV-- XV вв. влияние Афона на русскую письменность делается особенно сильным. На Афоне образовывается в это время целое общество иноков, главное занятие которых -- перевод отеческих творений на славянский язык и списывание книг; то и другое быстро делается достоянием русской книжности. И сами русские иноки в Афонских и Константинопольских монастырях списывают книги, делают переводы с греческого, сличают славянский текст св. писания с подлинником, переводят книги богослужебные, составляют сборники. Здесь для русских иноков -- как бы школа книжного труда, центр высшего духовного образования. Ввиду сказанного, появление на Руси сербина Пахомия не представляло ничего странного.