Изабелла Египетская

Перевод М. Петровского
Брака, старая цыганка, одетая в истрепанный красный плащ, не успела промяукать перед окном в третий раз свой Отче наш, что служило у нее условным знаком, как Белла, приоткрыв ставень, уже высунула свою милую темнокудрую голову с блестящими черными глазами на свет полного месяца, который, рдея, как полупотухший накал железа, только что стал подниматься из туманных вод Шельды, чтобы все ярче и ярче засиять чистым светом на небосклоне.
-- Смотри, как мне улыбается ангел!-- сказала Белла.
-- Дитя, что ты видишь?-- спросила старуха, вздрогнув от страха.
-- Месяц,-- отвечала Белла;-- вот он опять взошел, а отец опять не вернулся домой. Старуха, этот раз отца слишком долго нет, но зато чудные сны я видела о нем прошлую ночь; я видела его на высоком троне в Египте, и птицы летали под ним; это утешило меня.
-- Бедное ты мое дитя,-- сказала Брака,-- если бы то было правдой. А раздобыла ты что-нибудь поесть и попить?
-- О, да,-- отвечала Белла,-- сосед отрясал свои яблони, много яблок попадало в ручей, я выудила их там, где они застряли в корнях на излучине, да и отец перед уходом оставил мне краюху хлеба.
-- И хорошо сделал,-- заплакала старуха,-- ему уже хлеба не нужно, они отняли не только хлеб у него.
-- Милая бабушка, скажи, пожалуйста, не поранил ли себя отец, показывая фокусы? Проведи меня к нему, я позабочусь о нем. Где мой отец? Где мой герцог?
Так спрашивала Белла, вся дрожа, и слезы падали из ее глаз на твердые камни, блистая в сияньи месяца. Если б я был перелетной птицей, то опустился бы на землю и, обмакнув клюв, отнес бы их на небо: так горестны и так покорны его воле были эти слезы.
-- Смотри,-- захныкала старуха,-- там, на горе стоит треножник, трехногий, но не треединый. Бог знать не знает его, хоть и зовется он высшим судом; кто миновал этот треножник, тот долго еще проживет; мясо, что поджаривается там солнцем, не кладут ни в какой горшок,-- оно висит там, пока мы его не снимем. Будь покойна, бедное ты мое дитятко, не кричи только,-- то отец твой висит там наверху,-- но только будь покойна, мы достанем его нынче ночью и бросим его в ручей со всеми почестями, что ему подобают, и поплывет он к своим в Египет, ведь умер же он в благочестивом паломничестве. Возьми вот это вино и горшочек с тушеным мясом, помяни его одинокая, как подобает.