Первая книжная лавочка в Петербурге при Петре Великом

РАЗСКАЗЪ ИЗЪ ТЕМНАГО ВРЕМЕНИ БОРЬБЫ ЗА ВѢРУ НА РУСИ.
Confutatis maledictis,
Flaramis acribus addictis,
Voca me cum benedictis!...
(Missa-requiem).
Разсказъ, въ беллетристической формѣ изображающій судьбу первой книжной лавочки въ Петербургѣ въ 1722 году, этотъ былъ представленъ на конкурсъ, объявленный въ 1879 году издателемъ журнала Нева и, какъ единственный принятый, заслужилъ премію. Поэтъ, Яковъ Петровичъ Полонскій, бывшій судьею этого конкурса, отозвался въ самыхъ лестныхъ выраженіяхъ о разсказѣ, который, по его словамъ, помимо беллетристическаго интереса, изобличаетъ въ авторѣ глубокое историческое изученіе избраннаго предмета.
Въ разсказѣ, дѣйствительно, всякая черта, цыфра и фактъ согласны съ лучшими изслѣдованіями той эпохи, частію печатными, частію добытыми самимъ авторомъ.
Издатель.
Раннимъ іюльскимъ утромъ черезъ глубокую грязь одной изъ улицъ вновь возникшаго города Питербурха пробирался человѣкъ, довольно странно одѣтый. Поверхъ нѣмецкихъ чулковъ и башмаковъ съ пряжками, на ноги были одѣты валенки, подшитые по подошвѣ и носкамъ кожею; на камзолѣ нѣмецкаго покроя былъ накинутъ русскій кафтанъ, а на головѣ торчала шляпа страннаго нерусскаго фасона.
Человѣкъ этотъ назывался Михайломъ Васильевымъ и былъ прежде московскимъ мастеровымъ ружейнаго дѣла разныхъ художествъ ; пробирался Михайло Васильевъ къ новому гостинъ-двору , построенному, какъ и многія зданія новорожденнаго города, мазанковымъ способомъ. Въ этомъ гостиномъ дворѣ находилась типографская книжная лавка , къ которой Михайло Васильевъ былъ приставленъ лавочникомъ для продажи всякихъ книгъ, артикуловъ, журналовъ, указовъ, грыдорованныхъ кунштовъ (гравированныхъ картинъ) и географскихъ и навигацкихъ картъ, выходившихъ изъ печати съ петербургскаго печатнаго двора, московской, александро-невской и другихъ типографій.
Осторожно, то широкими, то мелкими шагами, переступалъ второй петербургскій книгопродавецъ лужи и выбоины немощеной улицы, но вдругъ на самой серединѣ попалъ ногою въ глубокую яму съ липкою грязью, валенокъ застрялъ тамъ, а нога въ нѣмецкомъ башмакѣ выдернулась изъ валенка и чуть-было не попала въ грязь.