Идея дьявола

Идея Дьявола должна была родиться ранѣе идеи Бога, ибо враждебныя силы природы, конечно, должны были смутить робкій умъ первобытнаго человѣка, непрерывно, со дня рожденія испытывающаго на себѣ ихъ удары. Прежде должно было создаться представленіе о какой-то злой волѣ, стремящейся къ уничтоженію человѣка, чѣмъ о доброй, созидающей смыслъ и счастье его жизни.
Можно проникнуть въ глубь вѣковъ, раскопать всѣ человѣческія могилы, прослѣдить возникновеніе и развитіе религіозныхъ представленій отъ начала до конца, и все-таки многое въ нихъ останется темнымъ и непонятнымъ.
И, конечно, всегда останется непостижимой безсмыслицей, какимъ образомъ многое изъ того, что не только не враждебно человѣку, но, напротивъ, даетъ ему наслажденіе, радость и смыслъ бытія, даетъ и самое бытіе, стало пониматься людьми, какъ нѣчто исходящее отъ злого духа, отвратительное и порочное.
Какимъ таинственнымъ путемъ хитроумныхъ сплетеній безсознательной лжи и сознательнаго фарисейства дѣло любви, дѣло связи мужчины и женщины, отца и матери, стало позорнымъ тайнымъ актомъ? Какимъ образомъ и чувственность, этотъ единственный и могучій факторъ творческой жизни, служащій источникомъ жизни, была признана омерзительной тайной, порокомъ и оказалась запрятанной въ самые сокровенные уголки, чуть ли не наравнѣ съ самыми дѣйствительно отвратительными и зловонными естественными отправленіями?
Не отъ незнанія результатовъ, добытыхъ путемъ историческихъ изслѣдованій, задаю я себѣ эти вопросы. Нѣтъ, факты остаются фактами, ихъ логическая послѣдовательностъ мнѣ достаточно хорошо извѣстна, и вплоть до трагической борьбы съ плотью мрачной религіи рабовъ и трусовъ я ясно представляю себѣ весь тотъ кривой путь, по которому прошелъ умъ человѣка, чтобы совершить невозможное: напасть на самого себя сзади, возстать противъ своего существа, добровольно мучить и угнетать своё тѣло, внести раздоръ въ свое недѣлимое я.
И, несмотря на знаніе это, мнѣ все-же остается непонятнымъ, какъ могъ человѣкъ повѣрить своимъ измышленіямъ и бить себя самого по ланитамъ только за то, что онъ есть онъ, такой, какъ есть, а не иной, такой, какимъ онъ только и можетъ существовать.