Грани сердца

...Легкокрылый смех быстро и нежно пьяневших женщин... Аромат оркестра... Музыка духов... Шепот шелка... Кружевные отсветы розовых тел... Болтливые искры обещающих глаз... Лгущие, как роза, и, как роза, красные уста, в молчании ткущие ткань несуществующего счастья... И в воздухе -- тоска желаний, наивных и бесстыдных, стыдливых и наглых...
... Это была египетская ночь.

В этом есть красота, -- думал известный писатель Беженцев, сидя у Яра , -- я так и начну этот рассказ завтра утром:
Легкокрылый смех быстро и нежно пьяневших женщин ...
И Беженцев, глотая уже теплое шампанское и ничего не видя вокруг, повторил несколько раз про себя начало своего нового рассказа, только что родившегося в весело-трепетавших клетках мозга.
В этом есть красота и я опишу ее... воссоздам... и отдам людям ...
Цыганка Зоя прошуршала рядом шелковыми юбками, бросила магнитный взгляд на Беженцева и прошла близко около него -- за пальмы, где, как голубые тени, мелькали стройные фигурки, настоящие статуэтки, женского венгерского хора.
И Беженцев ласково смотрел на Зою, долго провожал ее загоревшимися глазами и любовно следил за тонкой и изящной фигуркой цыганки, мелькавшей, как пятнистая гиена на голубом цветочном ковре...
Это хорошо сказано. Как бы не забыть. Пятнистая гиена среди голубых цветов...
Лакей подлил шампанского, и Беженцев, без жажды и ощущая в себе только разгорающееся пламя творчества, лениво провел губами по краям стекла.
Холодно и жжет... Это хорошо: холодный огонь и горячий лед...