Ранние раны

Это был очень красивый полумальчик, полуюноша. Высокий и статный, с гордой походкой, подвижной и веселый, всегда с радостной улыбкой на устах, он умел нравиться всем сразу и сразу завоевывать к себе симпатии.
В особенности он нравился женщинам. Смуглый, с ярким румянцем, с живыми, бойкими, карими глазами и алыми губами, вызывающе-сладострастными, остроумный и болтливый, он пленял сердца еще тогда, когда ему не было и 12 лет.
Преждевременно развитой физически и духовно, он начал жить полной жизнью слишком рано... Впрочем, в Одессе -- это обычное явление.
Теперь Косте пятнадцать лет. Он -- в 4 классе Р-ской гимназии. Учится отвратительно. Ведет себя -- еще хуже. Во второй четверти, несмотря на сильнейшую протекцию, педагогический совет с трудом поставил ему 4 в поведении. И принял определенное решение предупредить родителей, что, если Костя не исправится в следующую четверть, то исключение -- неизбежно.
Больше всех возмущался на педагогическом совете директор гимназии, чех Милош.
Он говорил отвратительно по-русски, как и все навозные чехи. Но ругался изумительно. Со всеми нюансами и тонкостями. Если бы вместо бездарного учебника по греческому языку, он написал трактат о русской ругани с точек зрения исторической, бытовой, правовой и лингвистической, то, несомненно, ему присудили бы самую высшую ученую степень.
Поэтому Милош из всех мер педагогического воздействия на души вверенных ему учеников признавал только ругань. И ругань вообще сделалась его природным языком в России...
Милош волновался...
-- Такой молодой. Такой красивый. Умный, как молодой бик. А, чертова перечница. Чтобы его бабк у дьявола в любовницах быть...
-- Да вы не ругайтесь, Станислав Карлович, -- почтительно прерывал его инспектор Ленивец, тоже из чехов, хитрый, самоуверенный, змеею подползавший к ученикам и шпионивший в их душах.
Он один, в качестве сородича, имел право возражать всесильному директору, любимцу и попечителя, и самого министра, которого он пленил своими переводами Пушкина на латинский и греческий языки.