Пансионерка

Её превосходительству Елизавете Валентиновне Каменской .
Отделение I. Прощание.
Отделение II. Она в деревне.
Отделение III. Они и другие.
Отделение IV. Через два года.
Эпилог.
Отрывки.
Улыбка со слезами в соседстве живёт.
Карамзин.
Счастлив писатель, который мимо характеров скучных, противных, поражающих печальною своею действительностью, приближается к характерам, являющим высокое достоинство человека, который из великого омута, ежедневно вращающихся образов, избрал одни немногие исключения, который не изменял ни разу возвышенного строя своей лиры, не спускался с вершины своей к бедным, ничтожным своим собратьям и не касаясь земли, весь повергался в свои далеко отторгнутые от неё и возвеличенные образы... Он окурил упоительным куревом людские очи; он чудно польстил им, сокрыв печальное в жизни, показав им прекрасного человека.
Всё, рукоплеща, несется за ним и мчится вслед за торжествующей его колесницей. Великим, всемирным поэтом именуют его, парящим высоко над всеми другими гениями мира; как парить орёл над другими высоко летающими птицами. При одном имени его уже объемлют себя трепетом молодые, пылкие сердца, ответные слёзы ему блещут во всех очах... Нет равного ему в силе! Но не таков удел, и другая судьба писателя, дерзнувшего вызвать на руку всё, что ежеминутно пред очами, и чего не зрят равнодушные очи, всю страшную, потрясающую тину мелочей, опутавших нашу жизнь, всю глубину холодных раздробленных, повседневных характеров, которыми кишит наша земная, подчас горькая и скучная дорога, и крепкою силою неумолимого резца, дерзнувшего выставить их выпукло и ярко на всенародные очи. Ему не собрать народных рукоплесканий, ему не зреть признательных слёз и единодушного восторга взволнованных им душ...
Ибо не признаёт современный суд, что равно чудны стекла, озирающие солнца, и передающие движенья не замеченных насекомых; ибо не признаёт современный суд, что много нужно глубины душевной, дабы озарить картину, взятую из презренной жизни и возвести её в перл создания; ибо не признаёт современный суд, что высокий, восторженный смех достоин стать рядом с высоким лирическим движеньем, и что целая пропасть между ним и кривлянием балаганного скомороха!.. Не признаёт сего современный суд, и всё обратит в упрёк и поношенье не признанному писателю...