"Книга жизни"

Разсказъ
Изданіе Вятскаго Товарищества.
1904.
-- Э, послушайте!.. Подайте вотъ этого, номеръ двадцать пятый!
Согнувшись подъ прямымъ угломъ, фрачный лакей впился глазами въ прейсъ-курантъ, который Иванъ Петровичъ держалъ въ рукахъ.
-- Я думаю, душа моя, дорожному человѣку (кажется, такое есть народное выраженіе?) не воспрещается послѣ обѣда стаканъ легкаго вина?
Лакей, очень усердствовавшій около своихъ немногочисленныхъ первоклассныхъ пассажировъ, подумалъ, что настало время оказать барину существенную услугу:
-- Осмѣлюсь доложить, сударь: двадцать-пятый номеръ будетъ секъ , а вотъ двадцать-третій -- очень легкое и пріятное-съ!
Но за услугу баринъ заплатилъ совсѣмъ неожиданнымъ образомъ:
-- Вы глупы, любезный! Вашего совѣта не спрашиваютъ!.. Такъ что же ты мнѣ скажешь, душа моя?-- обратился Иванъ Петровичъ опять къ супругѣ.
Анна Константиновна нѣсколько презрительно сжала губы и опустила углы рта. Ей уже успѣло надоѣсть полусуточное путешествіе на пароходѣ, а предстояло такое время препровожденіе сутокъ на восемь или на десять. Конечно, она могла бы отказаться отъ удовольствія столько времени созерцать скучные волжскіе берега или стѣны неуютной каюты; но ссоры изъ-за пустяковъ не входятъ въ ея разсчеты: надо и уступить когда нибудь, чтобъ въ важныхъ случаяхъ имѣть возможность упоминать о своей вѣчной уступчивости и о жертвахъ, которыя она непрерывно приноситъ фантазіямъ своего супруга. Ни чѣмъ инымъ, какъ любовью къ оригинальничанью, нельзя объяснить его послѣднюю фантазію: онъ случайно прочелъ книжку О пользѣ рѣчныхъ путешествій , восхищался ею нѣсколько вечеровъ подъ рядъ въ разговорахъ между двумя роберами, самъ себя пришпоривалъ въ этомъ восхищеніи и кончилъ тѣмъ, что взялъ экстренный двухъ-недѣльный отпускъ (безъ внесенія его въ формуляръ) и повезъ всю семью -- испытать укрѣпляющее дѣйствіе рѣчного воздуха . Ѣхали, разумѣется, и дѣти: гимназистъ, перешедшій въ пятый классъ, и институтка, двумя годами старше брата. Относительно ихъ Иванъ Петровичъ преслѣдовалъ также особые виды: имъ въ высшей степени полезно будетъ заглянуть въ книгу жизни , о содержаніи которой они знаютъ пока только съ чужихъ словъ. Развѣ можетъ сравниться вся эта печатная премудрость, всѣ эти классные уроки и внѣклассныя чтенія съ непосредственнымъ наблюденіемъ надъ природой и людьми, надъ взаимными ихъ отношеніями, надъ народнымъ бытомъ (это словечко опять стало съ нѣкотораго времени въ большомъ ходу въ сферахъ, около которыхъ толокся Иванъ Петровичъ)? Конечно, тутъ и сравненія не можетъ быть никакого!.. Между тѣмъ до сихъ поръ дѣти видѣли и изучали только подстоличныя дачи, да одинъ разъ, года три назадъ, ѣздили съ матерью въ Кисловодскъ,-- ну, о жизни по этимъ минерашкамъ Иванъ Петровичъ достаточно наслышался!.. Итакъ, тронулись въ путь цѣлой семьей. Подростки, особенно гимназистъ, находившіеся подъ сильнымъ вліяніемъ своихъ заведеній и потому мало слившіеся съ духомъ своей чиновнически комильфотной семьи, были искренно рады на время удрать отъ скучнаго дачнаго режима; папаша держалъ себя бодро и шумно, какъ и слѣдуетъ человѣку, приводящему одинъ изъ своихъ геніальныхъ проектовъ въ исполненіе; Аннѣ Константиновнѣ осталась на долю роль страдательнаго лица.