Бал "Сатирикона"

Когда за нѣсколько дней до 20 февраля по Невскому потянулся цѣлый хвостъ разносчиковъ рекламы съ огромными плакатами о балѣ Сатирикона , я думаю, петербуржецъ смотрѣлъ на эту странную процессію неодобрительно. Многое, что отлично въ Парижѣ, у насъ какъ-то не кстати. Я думаю, Сатириконъ , несмотря на большой успѣхъ, еще нѣсколько чуждъ русскому обществу своимъ совершенно особымъ стилемъ,въ которомъ соединяется,съ одной стороны, изысканность рисунковъ Яковлева, Реми и болѣе случайныхъ сотрудниковъ, какъ Бакстъ, Бенуа, Добужинскій, и съ другой -- задорный смѣхъ, остроумныя выдумки, которыя привыкшимъ къ строгости и серьезности интеллигентнымъ читателямъ кажутся нелѣпыми, а трактирнымъ почитателямъ Осколковъ и Будильника -- слишкомъ тонкими. Но то, что еще кое-какъ можно переварить на страницахъ журнала, то оказалось совершенно непріемлемымъ, когда впустили всю эту пасмурную публику въ залы, украшенныя гигантскими карикатурами, въ эту таверну ужасовъ , когда публика сама должна была дѣйствовать, уловить тонъ этого граціознаго и смѣлаго веселья Парижскихъ художественныхъ кабачковъ. Публика стояла и смотрѣла на 10--20 замаскированныхъ хозяевъ, которые изъ силъ выбивались, переодѣваясь по десяти разъ, появляясь то на одной эстрадѣ, то на другой, и все тщетно. Какъ въ сонномъ видѣніи мелькнули призраки балета, поставленнаго Фокинымъ, съ декораціями и костюмами по рисункамъ Бакста. Томныя дамы, обнимающіяся подъ деревомъ съ кавалерами въ бѣлыхъ цилиндрахъ, бѣдный Пьеро, взмахивающій длинными рукавами, насмѣшникъ и проказникъ арлекинъ -- все это, представленное на сценѣ зала Павлова,-- смѣшалось въ нѣжныхъ и томныхъ танцахъ, которые окончились уже, безъ большого оживленія, въ зрительной залѣ среди публики.
Сергѣй Ауслендеръ.