Высокая защита

Уже третий день где-то за пригорком, за монастырской рощей тяжело вздыхают пушки и неустанно жужжат пулеметы, кажется, крупный град барабанит по крыше, и не выдержит темный купол, и обломится.
Звуки близкого боя сливаются с тяжелыми ударами монастырского колокола, старого колокола звонкой меди. И голос его столько времени безраздельно царивший в уединенной долине, теперь заглушается голосом смерти.
Три дня непрерывно служат молебен в монастырской церкви. Три дня спорит колокол с враждебными звуками. Монашенки не ложатся спать, не едят. Бледные, истомленные, в длинных черных одеждах, со свечами в руках, в молитвенном экстазе простирают они руки к алтарю. Полные слез, глаза обращены к знакомым ликам святых угодников. Совсем близко с белой лилией в руке с крылами за спиной ангел возвещает благую весть Марии-деве. Строгий скорбный взгляд синих глаз святого Николая, поднятая к благословению рука. А вот они четверо: со львом, ягненком, орлом и книгой, благие и милостивые, помощь с высот своих неужто ж не пошлют?
И кроткая Матерь Божия с младенцем на руках разве не умолит Вседержителя? Или за грехи то заслуженная кара, и без ропота надо принять ее? -- И не ропщут монашенки. Только день ото дня бледнеют их лица, скорбью наливаются глаза. Молитв не слышно, и кажется, что не пушки грохочут вдали, а колокол, старый звонкий колокол рассердился на людей и посылает им смерть и разрушение.
Но вот распахнулась наружная дверь, и вместе со струей холодного воздуха и отчетливого грохота орудий, доносятся человеческие голоса.
Игуменья прерывает молитву. Два человека с белыми с красным крестом повязками на руках выше локтя объясняют деловито и взволнованно.
-- Надо поместить к вам раненых. У вас останется доктор и сестры милосердия. Монашенки должны будут помогать.
Игуменья набожно прижимает сложенные пальцы к груди.
-- Мы исполним волю Господа. Но монастырь не безопасен, -- говорит она тихо.
-- Нет, успокойтесь, матушка, наши одолеют. Помогите перенести раненых.