Горы

Года полтора назадъ я очень-мирно процвѣталъ въ добромъ губернскомъ городѣ, который не называю... Разъ, часу во второмъ утра, я сидѣлъ еще за письменнымъ столомъ и шелъ по пути къ безсмертію, какъ говоритъ одинъ мой знакомый композиторъ, когда сочиняетъ польки -- попросту сказать, пилъ кофе и на поляхъ бѣлаго листа рисовалъ все, что умѣю рисовать -- греческіе носы въ профиль. Въ это время ко мнѣ вошелъ Андрей Ивановичъ Локтевъ, мой хорошій пріятель и сосѣдъ по оренбургскому имѣнію. Чтобъ познакомить читателя съ его личностью, я пока скажу только, что онъ былъ въ темненькомъ пиджакѣ, шляпѣ и какомъ-то желтобуромъ пальто, котораго онъ не снялъ ради безцеремоннаго знакомства и кратковременнаго посѣщенія.
-- Здравствуйте, сказалъ онъ, протягивая мнѣ руку.-- Что вы дѣлаете?
Къ чести моего пріятеля и къ моему особенному удовольствію, я долженъ замѣтить, что онъ очень-слабо пожималъ руку всѣмъ вообще и совершенно-независимо отъ глубины своего расположенія.
-- Подражаю, отвѣчалъ я, поворачиваясь къ нему съ кресломъ.
-- Кому?
-- Да еще не знаю.
-- Объясните, пожалуйста.
-- Вотъ видите ли, сказалъ я:-- когда я предалъ тисненію свою первую повѣсть, нашли, что я подражаю Лермонтову; послѣ второй рѣшили, что подражаю Гоголю; теперь, можетъ-быть, найдутъ, что подражаю Бальзаку или Диккенсу. На свѣтѣ столько было писано, что вовсе нехитро найдти сходство. Какъ же мнѣ знать, кому я подражаю?
-- Ну, я очень-радъ, сказалъ Локтевъ: -- что вы именно въ подражательномъ расположеніи духа. Не хотите ли мнѣ подражать сегодня?
-- Въ волокитствѣ, что ли? спросилъ я.
-- Нѣтъ, на это у всякаго своя манера. Я зашелъ за вами, чтобъ вытащить васъ гулять. Погода славная, а вы такъ лѣнивы, что одни никогда не соберетесь.
-- Совершенно-справедливо, сказалъ я: -- пойдемте.