Итог

НАШЕ ОБЩЕСТВО
(1820 -- 1870)
ВЪ ГЕРОЯХЪ И ГЕРОИНЯХЪ
ЛИТЕРАТУРЫ.
М. В. Авдѣева.
С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
1874.
ЧАСТЬ II.
Подведемъ итогъ тѣмъ окончательнымъ выводамъ, къ которымъ привелъ насъ критическій анализъ, сдѣланный нами героинямъ русской литературы.
Этотъ рядъ героинь начинается, какъ бы по заказу, имянно такой дѣвушкой, которую прежде всего должно было выставить общество временъ нравственнаго упадка, временъ общества чисто свѣтскаго , въ которомъ женщины не дошли ни до какихъ серьезныхъ вопросовъ, въ которомъ имъ чуждо строгое и критическое отношеніе къ какимъ либо сторонамъ жизни, кромѣ стороны чисто внѣшней -- соблюденія приличія. Для свѣта Софья Павловна Фамусова -- красивая, умная, прекрасно воспитанная и образованная дѣвушка, строгой нравственности; въ нее влюбленъ одинъ изъ самыхъ замѣчательныхъ молодыхъ людей того времени, но она дурачитъ этого человѣка потому, что онъ эксцентриченъ, что этихъ въ немъ особенностей бездна и свѣтъ ей рукоплещетъ; она идеалъ приличной московской свѣтской дѣвушки и завидной невѣсты. Въ сущности же Софья Павловна невѣжественнѣйшая, неразвитая дѣвушка, умѣющая только говорить по-французски. Она не понимаетъ къ чему ѣздить за границу учиться и искать ума; любитъ она ничтожнѣйшаго и презрѣннѣйшаго человѣка, или лучше сказать и не любитъ, а развратничаетъ отъ скуки съ нимъ, потому что этотъ человѣкъ подъ рукой, потому что съ нимъ всего легче скрыть отъ всѣхъ свои развратныя свиданія. Она не прочь даже выйти за него замужъ, потому что по нравственной ничтожности Молчалинъ совершенно олицетворяетъ сложившійся у московскихъ барынь того времени идеалъ мужа -- мужа безгласнаго, мужа-лакея для посылокъ и сопровожденія на балъ. На конецъ самая Немезида, самая трагическая судьба, разразившаяся надъ преступной нарушительницей свѣтскаго устава, вполнѣ дорисовываетъ и героиню и ея сферу. Немезида эта сплетня,-- скандалезная хроника, воплотившаяся въ какую-то княгиню: Ахъ Боже мой, что станетъ говорить княгиня Марія Алексѣевна! восклицаетъ Фамусовъ, и выше этого страшнаго наказанія нѣтъ ничего ни для Софьи, ни для ея отца!