Подводный камень

РОМАН
В большой угольной комнате деревянного дома, назначенной, кажется, для того, чтобы исправлять должность спальной или чайной, но переделанной в кабинет, -- за письменным столом, заваленным книгами, журналами и бумагами, сидел мужчина лет под сорок. Он был высокого роста, рябоват и довольно полон. Перед ним на столе стоял слегка дымящийся стакан чаю. Господин в одной руке держал зажженную сигару, в другой вертел карандаш и постукивал им по развернутой тетради.
-- Так ты говоришь, что еще рано начинать сенокос? А по-моему, казалось бы, пора.
Эти слова были обращены к старосте, человеку небольшого роста с умным, приятным, но несколько помятым и морщинистым лицом, как у большей части наших пожилых крестьян. Староста стоял у двери, заложив оба большие пальца рук за кушак, которым был опоясан его коротенький кафтан.
-- Это оно так, действительно пора, Сергей Иваныч. Только бы еще повременить немного, -- говорил староста и во время речи прищуривался и приподнимался на носках, точно птица, которая собирается летать.
-- Да зачем же временить, коли пора?--возразил барин, пустил струйку дыма и, прихлебывая чаем, поглядывал на старосту.
-- Оно конечно, зачем и временить, коли пора, -- сказал староста и приподнялся на цыпочки,-- только вот скоро, чай, молодой народится, так посмотреть бы, как время устоит.
-- Ну, этого нечего ждать, а с понедельника вели начинать, -- решил барин.
-- Да нешто, чего и ждать, начинать и надо. Только лугов-то у нас маловато будет, Сергей Иваныч.
И староста опять припорхнул.
-- Отчего же это вдруг стало мало? Ведь прежде доставало -- так и нынче достанет.
-- Конечно, как их не достать. Не первый год. Доставало же прежде! Да травы-то ноне что-то плоховаты, Сергей Иваныч; да и у крестьян, и у вас, милостью божьей, скота прибавляется, а мы еще при дядюшке вашем, дай бог царство небесное, жуторились травами1.