Порядочный человек
Порядочный человѣкъ, пофранцузски un homme comme il faut .
Изъ фельетона Ѳ. Б.
Въ исходѣ мая тысяча восемьсотъ нѣкотораго, и даже очень-недавняго года, довольно-высокая, хоть и не старая коляска, съ почтовымъ четверикомъ въ дышлѣ, мирно стояла на дорогѣ. Но много ныньче дорогъ большихъ и малыхъ, почтовыхъ и коммерческихъ, шоссированныхъ и желѣзныхъ -- словомъ, проложенныхъ болѣе или менѣе искусною рукою человѣка, или просто кованнымъ колесомъ, по волѣ невзнузданной лошади, пестрятъ и нашу дорожную карту. Есть и такія, которыя и не пестрятъ ея, но тѣмъ не менѣе существуютъ. На какой же мы дорогѣ?
Посмотрите назадъ.
Солнце стоитъ высоко и прямо, жгучими лучами бьетъ въ голую пыльную гору. По подошвѣ горы, на крутыхъ и ровныхъ скатахъ, грудно стоитъ большой и своеобразный городъ. Дома всѣ каменные, всѣ съ балконами и галереями, многіе съ плоскими крышами, то тѣснятся узкими переулками, по которымъ едва можно проѣхать, то разбѣгаются широкими улицами и площадями, и тогда уже принимаютъ европейскій характеръ. На вершинѣ горы стоятъ угрюмо развалины какой-то старинной крѣпости, или замка съ башнями такого же пыльнаго, желтоватаго цвѣта, и безжизненно смотрятъ на разстилающійся у подножія городъ: и ихъ безпощадно жжетъ солнце. Внизу, перерѣзывая городъ и проходя подъ самыми домами, съ нависшими надъ нею балконами, шумно и бѣшено катится рѣка. На противоположномъ берегу опять гора, но пониже; по ней тоже грудію тѣснятся плоскокрышіе и много-балконные домики, но мельче и труднѣе. На улицахъ почти пусто; изрѣдка женщина, въ черномъ платьѣ и бѣлой чадрѣ, лѣниво проходитъ по отѣненной сторонѣ домовъ; проскачетъ парный извощикъ; оборванный, но красивый, смуглый имеретинъ-тулукчи (водовозъ) плетется въ гору за сѣрой лошадью, навьюченной кожаными мѣхами съ водой; на базарахъ, въ открытыхъ лавкахъ лѣниво работаютъ, пекутъ, варятъ, куютъ и дремлютъ армяне и грузины. И на всемъ городѣ, улицахъ, горѣ и какъ глазъ окинетъ окружной мѣстности лежитъ какой-то знойный, желто-пыльный цвѣтъ; точно все выжжено жаркимъ солнцемъ, точно все гнется, тоскуетъ, замираетъ подъ его жгучими лучами.