Мертвец-саботажник

Умирал недавно один богатый старичок -- мой приятель.
Получил я от него такую записку, написанную неверной рукой:
Кажись, подыхаю. Докторишки уверяют, что не выживу. Приходите проститься со старым греховодником. Я, признаться, всегда любил вас, непутевого .
Я оделся во все черное, скроил перед зеркалом необходимое для этого случая выражение лица и поехал.
В передней богатого стариковского дома меня будто обухом по голове ударили: не было еще 12 часов дня, а из внутренних покоев доносились звуки развеселой музыки из Орфея в аду .
-- Неужто выздоровел? -- охнул я, сбрасывая чинному лакею пальто на руки.
-- Какое! Нынче к обеду помереть должны.
-- Да что же это за бал такой?
-- Не могу знать. Приказали. Пожалуйте в красную гостиную. Они там.
Это было незабываемое зрелище... Посреди большой гостиной стояла оттоманка, на которой раскинулся исхудалый, посиневший умирающий, в углу, у рояля, приютился большой румынский оркестр, а вокруг оттоманки живописным цветником раскинулись десятка два дам в вычурных туалетах, все как на подбор красивые, все как на подбор лучшие представительницы столичного демимонда.
А сбоку оттоманки стоял накрытый стол, сплошь уставленный запыленными бутылками, фруктами и яствами...
-- А-а... -- оживился умирающий. -- Рад видеть вас, дорогуша... Meed mes! Я на себя взял смелость... Позвольте представить моего молодого друга... Хочешь вина? Мальвазия -- пятьсот монет за бутылочку недавно плачено. Садись... А я, видите ли, умираю. Сейчас будет петь тенор, хороший, собака, -- пять тысяч содрал с меня за эту экстравагацию. Да не жаль! И десять отдал бы. Потом бывший императорский кордебалет станцует. Вообще, тут у нас совсем недурно. А потом эту самую красавицу Кло-Кло в шампанском купать будем. Уже сто двадцать бутылок в ванну вкатили... Гуляй, душа! Капитон!