Открытое письмо буржую

Я, Аркадий Аверченко, русский писатель, стою сейчас перед тобой, выпрямив свою вообще тугосгибающуюся спину, и, заложив руки в карманы, задумчиво разглядываю тебя, русский буржуй.
Что ты такое? Яви мне лицо твое.
Русский ты человек, человек ли ты вообще или ты просто тугой, великолепно все переваривающий желудок на двух ногах -- без глаз, без сердца и без мозга...
На экзаменах ты проваливался бесконечное число раз, и вот в это воскресенье тебе дается переэкзаменовка -- может быть, последняя -- не провалишься ли ты и в этот последний раз?
Я ведь кое-что о тебе знаю. Я видел твое бледное, растерянное лицо и отвислую трясущуюся челюсть, когда ты бежал в апреле этого года из Севастополя перед приходом большевиков.
Ты не глуп -- о, крыса с корабля -- этого у тебя нельзя отнять, и ты прекрасно учел, что ежели ты останешься в Севастополе к моменту прихода большевиков, то они все твои достатки изымут у тебя и обратят в свой жульнический доход, а тебя поставят к стенке и лишат животишка. И поэтому, забрав все свои капиталы, ты бежал, бледный от ужаса, наталкивающийся на людей, думающий, что Россия вконец погибла.
Теперь ты вернулся обратно в Севастополь. Благодаря кому? Кто дал тебе возможность снова спокойно зажить в благословенном Севастополе?
Были среди вас и такие, которые остались в Севастополе, когда все почти уехали, остались вы неизвестно почему -- то ли из мужества, то ли из жадности, чтобы не потерять оставляемого имущества, то ли просто будучи в уверенности, что советская власть победила и что, дескать, плетью обуха все равно не перешибешь.
Я и вас видел, вот этих, оставшихся.
Жалкий вы народ были тогда, братцы... Когда наложили на вас многомиллионную контрибуцию, вы, как соленые зайцы, забегали, чтобы как можно скорее и тщательнее исполнить эту приятную обязанность. Я понимаю вас -- вы боялись тюрьмы, боялись смерти, но все-таки противно было видеть вашу готовность и угодливость.
Вы все делали с готовностью: тащили ли неизвестно почему затребованные с вас узлы с бельем, рояли, сапоги -- или же, пойманные красноармейцами во время прогулки на Приморском бульваре, -- покорно брели вы в своих мило сшитых костюмах грузить на станцию уголь.