Вокруг "Гнезда перелетных птиц"

Сегодня мне не хочется смеяться.
Хотя на фронте все исключительно хорошо, хотя многие внутренние недоразумения улажены -- у меня на душе исключительно скверно:
-- Меня не поняли.
У меня сейчас чувство человека, который мужественно бросился в холодную глубокую воду и вытащил на берег утопающего, а его, этого мужественного человека, сажают в тюрьму за то, что он тащил утопающего за волосы.
Два дня назад я напечатал в Юге фельетон об актерах, поступивших на Рион кочегарами.
И вот сейчас до меня дошли слухи, что некоторые из властей не поняли, не так истолковали мой фельетон, написанный, несмотря на смешной сюжет, кровью моего сердца... Не поняли и решили, что это непорядок -- быть безработным актерам судовыми кочегарами. Кем-то будто бы затребованы какие-то списки, наводятся какие-то справки -- так мне, по крайней мере, передавали не на шутку встревоженные актеры.
Признаться, я всего ожидал -- только не этого.
Льщу себя надеждой, что я никогда не был дураком, а если сообщаемое актерами -- правда, то я первый раз оказался в положении медведя, согнавшего муху со лба пустынника увесистым камнем.
Но я думаю, что вся эта история урегулируется, если я информирую власть, а попутно и все севастопольское население, -- что такое сейчас русский актер и каково ему живется.

В эти дни всем нам, русским, плохо, все мы бедны, ограблены, и неустроены, но русский актер -- это нищий среди нищих, самый голый и голодный среди раздетых и недоедающих.
Все мы хоть имеем право на труд, а актер понемногу теряет и это право.