Наследники

Петр Иванович Гарушин стоял в своем цветнике перед кадкой с каким-то редким тропическим растением и машинально разглядывал один листок за другим. Он был высок, худощав, приподнятые плечи торчали угловато, линия груди ввалилась, а спина слегка горбилась. Лицо, удлиненное, землистого оттенка, казалось суровым, и трудно было представить себе улыбку в холодном взгляде серых глаз и под нависшими щетинистыми усами рыжеватого цвета.
Сын его, вчера только приехавший из столицы, еще не выходил. Он казался вчера сильно уставшим или нездоровым. Старик посоветовал ему лечь в постель пораньше.
Теперь он ждал его к кофе и уже начинал волноваться. Чтобы сократить время, он ходил по цветнику, подолгу останавливался перед каждой клумбой и поминутно поглядывал на террасу, где был накрыт стол к утреннему завтраку, по-английски.
В дверях террасы показался лакей.
-- Александр Петрович еще почивает? -- громко спросил Гарушин.
-- Никак нет. Идут сюда, -- ответил лакей. Петр Иванович оживился.
-- А! Так подавайте, -- сказал он, и легкой походкой, которую трудно было ожидать при первом взгляде на его фигуру, он обогнул пестрые клумбы и поднялся по ступеням. В то же время Александр Петрович вышел на террасу.
-- Выспался? -- с легкой насмешливостью спросил у него отец, небрежно пожимая ему руку. -- Ну, садись, будем завтракать.
-- А ты уж давно? -- вяло осведомился Александр Петрович.
-- Давно! -- с усмешкой ответил отец. -- А тебе нездоровится, что ли? Что это ты точно вареный какой-то? Или не отдохнул?
Сын сделал гримасу.
-- Я думаю, что меня накормили чем-то не... несвежим на вокзале. У меня желудок... притом, легкая лихорадка.